Во-вторых, Джафаров не стал «класть яйца в одну корзину», а прикинул, что валюту можно раскидать по солидным коммерческим банкам, а драгоценности положить в сейф.

Решив оставить у себя немного валюты и драгоценностей, Джафаров попал в трагикомическую ситуацию, которая резко изменила ход дальнейших событий.

Выбрав самый тихий и уютный дворик, густо заросший зеленью, Джафаров открыл чемодан и быстро отобрал мелкие кредитки.

С драгоценностями он, к сожалению, немного замешкался.

Дело в том, что Джафаров вспомнил о предстоящем дне рождения Наташи и стал подбирать ей подарок.

А это быстро не делается. К тому же Джафаров забыл размер ее пальцев. Ему очень понравился крест из белого золота на платиновой цепочке. Крест нес в себе один крупный бриллиант и восемь кроваво-красных рубинов.

Джафаров невольно залюбовался им. Но к кресту не было футляра.

Конечно, можно было освободить одну из коробочек из-под кольца, но ни одна из них не удовлетворяла эстетический вкус Джафарова. Они были чужеродными, не совпадали друг с другом: крест с цепочкой и коробочка.

Вот тогда-то Джафаров и услышал за спиной вопль:

— Не искушай! Закрой немедленно!

Джафаров обернулся и увидел сидящего в окне первого этажа многоэтажного дома старика. Тот держал перед собой охотничий карабин и смотрел на Джафарова.

Джафаров быстро сунул крест в карман и закрыл чемодан.

Краем глаза Джафаров заметил, что стрелять старик не собирается.

Не спуская с него цепкого взгляда, Джафаров стал подниматься с камня, на котором сидел в своем убежище.

Но, чуть ослабив внимание на карабине, Джафаров заметил, что старик сидит и беззвучно плачет.

Все еще настороже, Джафаров подошел к нему. Теперь он в любой момент смог бы опередить старика и достать пистолет раньше, чем тот бы вскинул карабин.

— Чего не стрелял? — поинтересовался Джафаров. — Такое богатство бы досталось!

— Досталось? — горько переспросил старик, мгновенно переставший плакать. — А чем бы я, по-твоему, его достал? У нас для инвалидов дома не приспособлены: не въехать, не выехать. Парализованный я, понятно? Одна рука только и действует.

— А кто ухаживает? — спросил Джафаров.

— Дочь! — расцвел старик. — Только я ей, похоже, жизнь порчу. Пенсия у меня большая, а жизни ей нет, я хуже малого дитя. Пять лет со мной мается. Никакой ей личной жизни. — И спросил безо всякого перехода: — Ювелирный грабанул или хату чью-нибудь взял?

— Ни то, ни другое, ни третье! — ответил Джафаров. — Никогда, старик, ты не догадаешься. Эти драгоценности — малая часть богатства одного очень крупного руководителя.

— Ясно! — сразу понял старик. — Руководитель из тех, кто ругал прежнюю власть за привилегии, а как только дорвался до власти, стал вором хуже прежних в сто раз. А ты, значит, «вор у вора дубинку украл».

И он засмеялся левой половиной лица, что выглядело довольно пугающе.

— Нет, не значит, старик! — ответил Джафаров.

— Собеседника нашел? — послышался женский голос в глубине комнаты, и к окну подошла миловидная женщина лет тридцати пяти — сорока.

— Еще какого, Валюта! — похвастался старик. — Такого интересного я давно не встречал. Наговорюсь хоть перед смертью.

— Рано хоронишь себя, отец! — рассердилась Валентина. — Грех это: говорить о себе как о мертвом. Пока Бог не решил взять твою душу на небо, надо жить!

— Слышишь? — гордо спросил старик.

— Правильно говорит! — поддержал дочь старика Джафаров. — Успеешь еще умереть!

— Она у меня в Бога верит! — с удивлением рассказывал старик. — А я в прошлом политработник, за крестик солдата мог под суд отдать. А она крещеная, не го что я — нехристь!

— Никого ты под суд не отдавал! — устало возразила дочь. — Не наговаривай на себя, пожалуйста. Что о тебе человек подумает?

— А я и не говорю, что отдавал! — возразил старик, и глаза его хитро заблестели. — Я говорю: мог отдать, власть была и законы соответствующие.

— Может, вы в дом зайдете? — предложила Джафарову Валентина. — Что через окно беседовать?

— Не боитесь, что ограблю? — удивился Джафаров. — Среди моих соотечественников есть немало лихих людей, для них зарезать человека не составит никакого труда! — И он горько усмехнулся.

— Все мы под Богом ходим! — возразила Валентина. — Без его ведома ни один волос с головы не упадет. Да у нас и брать-то нечего!

— Хорошо! — согласился Джафаров. — Сознаюсь, что с утра чаю не пил.

— Думаю, что и вечером не успели! — улыбнулась хозяйка. — Обогните дом, вход с другой стороны. Четвертая квартира.