— Но днем он обычно бывает у себя в клинике.

— Да, я знаю. Но он мне сказал, что немного нездоров.

И мы договорились встретиться здесь.

— Да, он вчера, правда, не очень хорошо себя чувствовал.

Я замялась на секунду, словно хотела уходить, но потом спросила:

— Скажите, вас Галина зовут?

— Да, а что вы хотели?

Значит, все-таки о ней говорили тогда Владислав и Вадик, это та самая Галина, которая всего боится. Голос у нее был немного странный, нет, правильнее сказать, немного недоверчивый.

— Может быть, мне можно поговорить с вами?

— О чем?

— А мне нельзя пройти? — ненавязчиво спросила я разрешения.

Она несколько секунд подумала, потом приоткрыла дверь пошире, пропуская меня. Я вошла.

Все окна в доме, как и в прошлый раз, были плотно зашторены, на стене тускло светило симпатичное бра из желтых и зеленых стеклянных бусинок, на небольшой тумбочке рядом с дверью, в которую я вошла, стояла в подсвечнике зажженная свеча.

Женщина прикрыла за мной дверь, но не стала закрывать ее на замок.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — снова спросила она.

— Об одном своем знакомом. — Мне придется ее обманывать, но только это такой обман, от которого ей хуже не будет.

— А почему со мной? — спросила она.

— Один мой знакомый очень болен, — начала я, — и мне посоветовали обратиться к Владиславу.

— Но Владислав не специалист по каким-то болезням.

— Понимаете, в чем дело, его болезнь, она как бы связана с нервами.

— У него нервное заболевание? — В голосе Галины промелькнул интерес. — А что с ним?

— Я вообще-то хотела с самим Владиславом посоветоваться, но если его нет, то… Понимаете, люди иногда начинают чувствовать дискомфорт из-за каких-то совершенно не понятных другим вещей. Этот мой знакомый, он считает, что должен изменить кое-что в своей внешности, в своем лице. Понимаете, о чем я говорю?

— Конечно, и я не вижу в этом ничего странного.

— Да нет, в том-то и дело, что у него это зашло слишком далеко, до навязчивости. Я не знаю, стоит ли говорить. Мы с вами не знакомы. Но мне кажется, вы поймете. Он даже пытался покончить с собой.

— Я понимаю, конечно, я прекрасно вас понимаю. Знаете, давайте пройдем в комнату, — предложила она, взяла с тумбочки подсвечник со свечой.

Мы прошли в комнату, где я видела Галину спящей. Здесь, как и в прошлый раз, уже не было никаких светильников, только свеча в подсвечнике на столе, вторую, которую Галина принесла с собой, она поставила рядом.

— Так почему же этот ваш знакомый не пойдет сам к врачу? Хотя понимаю, финансовые затруднения.

— Нет, дело как раз не в этом. Он слишком застенчив.

Он боится, что его не правильно поймут.

— Не понимаю, что здесь можно понять не правильно?

— Я тоже не понимала бы, тем более многие мужчины легко идут на это, актеры, бизнесмены, которым внешность мешает заниматься делами. Ну, скажем так, его лицо не внушает доверия.

— Конечно, такое может быть, хотя на самом деле человек может быть кристально честным.

— Да, вы правы, — согласилась я, правда, у меня было немного другое мнение, потому что я пока еще не встречала в бизнесе «кристально честных» людей. — И вот эта его болезнь, — продолжила я, — довела его до невероятных нервных расстройств, он стал всего бояться: больших площадей и замкнутых пространств, темноты и света, у него даже началась мания преследования. И все это из-за неудовлетворенности своей внешностью.

— Да, я понимаю. И вы хотите сами, без него, договориться с Владиславом?

— Да.

— А он, этот ваш знакомый, не пытался обращаться к психиатрам?

— Пытался, но разве это может помочь, если человек убедил себя в чем-то?

— Вы считаете, что дело только в убеждении?

— Не знаю. Но он еще вбил себе в голову, что даже прежде операции, он должен найти себе какого-то художника, который нарисует его внешность, определит, какой она должна быть.

— И он прав. — В голосе Галины появилась такая убежденность, что было удивительно, куда девалась ее неуверенность. — В художниках заложена великая сила, конечно, в том случае, если художник талантлив.

— Вы думаете?

— Я в этом убеждена.

— Но вот Вадик, я с ним разговаривала, он так не считает.

— Вадик? Вы с Вадиком знакомы?

— Да. На мой взгляд, он довольно приятный человек.

— Вадик, — произнесла Галина с болью и нежностью одновременно. — Этот мальчик, да он любую женщину может свести с ума.

Еще несколько дней назад я могла бы с этим поспорить, даже просто посмеяться над этим, но теперь…

Видимо, Галина что-то заметила в моем лице.

— Вы хорошо его знаете? — спросила она, и в ее голосе появилась настороженность.