— А я вчера днем, когда мы ехали в машине и ты мне все рассказала. Не потому, что я такой умный, а просто мне легче было догадаться. О том, как сделать заказ у Вени, такое не каждый знает, а я ей как-то случайно рассказал о нем. Да она могла найти человека и посерьезней его, если бы было нужно. И о Лысом, о Германе, она тоже знала.

Когда долго живешь вместе, о таких вещах даже не захочешь, но всегда что-то скажешь. Ну а когда Серега вчера не захотел «колоться» и сказать, кто такая Лилит, я тогда стал почти уверен. Сюда приехал, просто чтобы убедиться, чтобы знать наверняка. Серега, — обратился он наконец к Сережке, — но почему ты мне не сказал ничего?

— А ты бы мне сказал?

— О чем?

— Если бы Маша тебя стала доставать.

— Эй, — возмутилась я, — только при мне не говорите обо мне, как будто меня здесь нет.

— Мы о тебе образно, — отговорился Сережка.

— А образно тем более никаких примеров на мне приводить не надо. Я согласна только на живой пример. А потом, мне бы никогда не пришла в голову мысль взять и отравить тебя грибами. Ведь это Леночка их купила, не ты же их привез с собой? — спросила я Витьку.

Некоторое время все молчали.

— Серега, Маша, — обратился к нам Витька, — оставьте нас с Леной вдвоем, пожалуйста.

Я не видела причин, почему бы мне не уйти отсюда, и молча пошла к выходу.

Я вызвала лифт и стояла и ждала, кто подойдет первым: он или Сережка? Лифт подошел первым. Двери его открылись, а потом закрылись снова. Открылась дверь квартиры, и вышел Сережка.

— Скажи, — спросила я, — зачем ты опять так поступил? Почему опять убежал к ней и ничего не сказал мне?

— Я не мог сказать Косарю, какая его Леночка стерва.

Да она и не стерва. В ней нет ненависти к тебе. С ней случилось что-то непонятное. Я не могу этого объяснить, но я это чувствую.

Я не знала, что ответить. Я ведь сама любила Леночку. И она меня любила. Я знаю это. Но почему столько людей умерло из-за нее? Пусть почти все они были сволочи — и Вадик, и Владислав, и Феликс. Но все равно.

В это время вдруг там, за дверью, раздался выстрел.

Когда мы с Сережкой вбежали в комнату, Лена была еще немножко жива. Она посмотрела на нас жалобными просящими глазами. А потом пошевелила губами. Я не поняла, что она сказала.

Я не хотела никого видеть, и Сережку больше всех. Я не знаю, почему такое было со мной.

Прошло два дня, и я его не видела, он только позвонил мне за это время два раза, и оба раза я ему сказала, что я его не хочу видеть.

А сегодня случилось еще одно — я встретила Веню. Наверное, не случайно. Он сам сделал так, что я его встретила.

Я ехала на своей «БМВ» и вдруг увидела, что кто-то мне машет рукой из черной «Волги». Я узнала его и остановилась.

Он был какой-то грустный. Мы поговорили совсем немного. А потом я спросила:

— Ты что, меня любишь?

Он ничего не ответил.

— Жалко, — пожалела я.

— Чего? — спросил он.

— Что любишь. Потому что я люблю другого. Но даже если бы и не это, я бы не смогла быть с тобой.

— Почему?

— Ты убиваешь людей.

— Больше не буду, — усмехнулся Веня.

Я не поняла, почему он так сказал. Сразу не поняла — поняла через две минуты.

Через две минуты мы расстались, он сел в свою «Волгу» и поехал. И вдруг я увидела потрепанный «форд». Он появился откуда-то сзади. И из него начали стрелять по «Волге», в которой сидел Веня.

Все стекла рассыпались на небольшие кристаллики, а Веня упал на руль. И его машина врезалась в столб.

Я видела, кто стрелял. Это были Жека и Шурик.

Ночью я никак не могла уснуть. А приблизительно в половине третьего раздался звонок в дверь. Я пошла и открыла ее.

На пороге стоял Сергей.

— Я подумал, может, у меня с телефоном что-то не в порядке, — сказал он.

— Ты что, звонил мне? — спросила я.

— Да, но ты отвечала, что не хочешь меня видеть.

— У тебя правда телефон плохо работает. — Я обняла его сильно-сильно.

Мы лежали обнявшись и все рассказывали друг другу.

От Сережки я узнала то, о чем и догадывалась: когда мы с ним собирались в театр, ему действительно позвонила Лена и сказала, что у него в мастерской мертвая Оля. Поэтому он и убежал и ничего мне не сказал.

А потом я рассказала все Сережке. Все-все — и как я его искала, и все остальное.

А приблизительно через неделю мы поехали с Сережкой к Галине. И мы с ним взяли и подарили ей картину, где был еловый бор Шишкина, но вместо медведей там была березка.