— Ноу проблем. Песен у нас много. Денег у нас мало.

— Уравновесим, — пообещал Герман. — Как называется песня, не знаю. Кто поет, тоже не знаю.

— Что же вы знаете? — удивился радист.

— Слова. Они такие: «На тебе сошелся клином белый свет, на тебе сошелся клином белый свет, на тебе сошелся клином белый след, но пропал за поворотом санный след».

— Минутку! — Парень глубоко задумался, потом ринулся к стеллажам и откуда-то снизу извлек картонную коробку с магнитофонной пленкой. — Есть. Запись семьдесят шестого года. Но качество не ахти.

— Неважно, — успокоил его Герман и вручил стодолларовую купюру.

— Балуете, — засмущался радист. — За эти бабки я буду гонять ее весь вечер.

— Весь вечер не нужно. Раза два-три. Хватит.

— О`кей. Приходите еще!..

Герман пересек площадь перед центральной колоннадой и сел на парапет подземного перехода, где когда-то, двадцать лет назад, ждал Катю и гадал, придет ли она на первое в их жизни свидание. Так же, как тогда, жил своей предвечерней жизнью парк, плыло в воздухе колесо обозрения и в динамиках звучала та же песня: