— Герман Ермаков и Иван Кузнецов мои партнеры. Вернее даже сказать, мы с Иваном партнеры Германа. В нашем предприятии он главный. Так что тебе придется иметь дело с ним.

— Ах, так? Ладно. Так вот что я скажу вам, господин Ермаков. Я молчал. Я понимал, что на моем горбу едут в рай, но я молчал. Уговор для меня дороже денег. Такой я человек. Но теперь скажу. Вы меня выкидываете из бизнеса? Нет, это я вас выкидываю из бизнеса! Вы без меня не обойдетесь, а я без вас обойдусь. Зачем вы мне? Всех поставщиков я знаю, а оптовиков в Москве найти не проблема. Хотите остаться в деле? Пожалуйста. Вы будете иметь тридцать процентов от прибыли. На всех. Нет, двадцать пять! Да, двадцать пять, с вас и этого хватит!

От такой наглости Иван поперхнулся виски.

— Как?! — откашлявшись, ошеломленно спросил он.

— Да, так! — с вызовом подтвердил Берг и шелковым платком из нагрудного кармана пиджака вытер мокрую от пота лысину. — Ну вот, платок из-за вас испортил!

Иван отодвинул пустой стакан и начал подниматься со стула.

— Да ты…

— Сиди, — приказал Герман, своим милицейским чутьем понимая, что происходит что-то непонятное, но несущее в себе опасность. — Сиди и молчи.

— Он же, сука, нарывается!

— Да. Поэтому сиди и молчи. Господин Берг, спасибо за предложение. Но у нас другие планы. Мы планируем начать самостоятельные операции через канадские банки

— Канадские банки! — презрительно перебил Берг. — Да кому вы нужны, с вами и разговаривать не будут!

— Это наши проблемы. Мы их решим. От вас требуется только одно: перечислить наши деньги по указанным нами реквизитам.

— О каких, собственно, деньгах вы говорите? — с невинным видом полюбопытствовал Берг.

— Наум, не валяй дурака, — вмешался Тольц. — Ты прекрасно знаешь, о каких.

— Я не тебя спрашиваю, — живо обернулся к нему Берг. — Ты поручил мне вести переговоры с этим молодым человеком. Я и веду с ним переговоры. Официальные переговоры! Так о каких же деньгах, господин Ермаков, идет речь?

— О наших деньгах, которые лежат на счету вашей фирмы. Семь миллионов долларов.

— Семь миллионов сто двадцать шесть тысяч, — мрачно уточнил Кузнецов.

— Так-так. Понимаю-понимаю. Вы утверждаете, что это ваши деньги. И сможете это доказать? Тогда почему бы вам не обратиться в суд? — спросил Берг, доверительно наклоняясь к Герману.

Герман отодвинулся. От Берга уже несло львиным поносом, как из трюма самолета «Ил-86».

— Так я вам объясню почему. Сегодня утром я еще раз посмотрел наш контракт по последней поставке. Вы, полагаю, его помните. Нет? Тогда напомню. В качестве предоплаты за два с половиной миллиона видеокассет вы перечислили на мой счет семь с половиной миллионов долларов. Из расчета по три доллара за кассету. Правильно? Значит, это не я вам должен, а вы мне должны мои три процента с оборота! Поправьте меня, если я ошибся.

— Я молчу, — сообщил Кузнецов.

— И правильно делаете, — одобрил Берг. — Вы можете сказать, господин Ермаков, что три доллара за кассету — цифра фиктивная. Она поставлена, чтобы свести прибыль к нулю и тем самым уклониться от уплаты налогов. Но это вы можете сказать мне, и я с вами соглашусь. А что вы скажете в суде? Так о каких же ваших деньгах мы говорим? Где они, ваши деньги? Их нет!

Кузнецов вскочил с такой стремительностью, что стул отлетел в сторону и грохнулся на пол. Перегнувшись через стол, он намотал на кулак шелковый галстук и приподнял Берга над столом:

— Придушу, блядь! Прямо сейчас!

— Иван! — кинулся к другу Герман. — Немедленно отпусти!

— Помогите! — прохрипел Берг.

Возник де Фюнес:

— Мистер Берг имеет проблемы? Позвать полицию?

Кузнецов неохотно разжал кулак.

— Ладно, еще поживи. И радуйся жизни, паскуда! Господи, ну и вонь же от тебя! Ты что, усрался?

— Пригласить полицию? — повторил хозяин ресторана.

— Спасибо, не нужно, — отказался Берг, растирая шею. — Пока не нужно. Вот так, господин Ермаков!

Герман повернулся к Тольцу:

— Что скажете, Ян?

— Не знаю. Право, не знаю. Я предполагал, что все имеет свою цену. Даже дружба. Но не подозревал, что у нее такая ничтожная цена. Впрочем, почему ничтожная? Очень даже наоборот — целых семь миллионов долларов! Нет, не верю. Не могу поверить. Наум, скажи, что ты пошутил.

— Эх, Ян! — укоризненно проговорил Берг. — Это ты ни во что не ставишь нашу дружбу. Конечно, пошутил. Этих щенков я бы проучил. Но неужели ты допустил, что я могу так обойтись с тобой?