Герман возразил:

— Я уже месяц как не служу.

— Но ведь служили. Это хорошая характеристика. Они готовы иметь с вами дело. А мы с Иваном выступаем в роли ваших младших партнеров.

— Рисковый вы человек, Ян. А если я откажусь?

— Это будет означать, что я ничего не понимаю в людях. Но вы не откажетесь. Чем вы рискуете? Ничем. Ну что, по рукам?

— По рукам, — немного помедлив, кивнул Герман.

Кузнецов выбрался из кресла и распахнул дверь в приемную:

— Марина, отдай бутылку!

Легкость, с которой Герман согласился участвовать в предложенной Тольцем авантюре, объяснялась тем, что он действительно ничем не рисковал. Так ему казалось тогда. Денег как реальности он не ощущал, все это больше напоминало не дело, а захватывающую умственную игру, доставлявшую Герману истинное наслаждение. Участвуя в ней, он отдыхал душой и от недавних напряженных милицейских будней, и от кропотливого, часто тяготившего своей рутинностью руководства кооперативом «Континент».

Ян Тольц оказался азартным, по-мальчишески увлекающимся игроком. Он фонтанировал идеями. Но и деловые связи у него были серьезные. Герман убедился в этом, когда Ян под разработанное Германом технико-экономическое обоснование на развитие производственной базы кооператива «Континент», полную туфту, но выглядевшую на бумаге очень солидно, договорился о кредите в двадцать миллионов рублей с руководителем одного из центров НТТМ, с которым раньше имел дело. Остальные деньги собирали по мелким коммерческим банкам. В переговорах Герман присутствовал в роли представителя молодого российского бизнеса, главную партию вел Ян. Он мгновенно устанавливал контакт с новоявленными банкирами, в недавнем прошлом госчиновниками и директорами заводов. Герман был для них фигурой экзотической, вроде ананаса, а Тольц с его представительной внешностью, ироничной насмешливостью, говоривший на их языке, был своим, человеком их круга.

Довольно быстро был создан консорциум из пяти банков, достигнута договоренность о выделении кооперативу «Континент» кредита в восемьдесят миллионов рублей сроком на четыре месяца. Тольц рассчитывал получить кредит под гораздо меньший процент, но банкиры уперлись. Пришлось согласиться, хотя расчетная прибыль компаньонов уменьшилась до трех миллионовна долларов. Но и при этом цифра была совершенно фантастическая, нереальная. Так ее Герман воспринимал. Для него все это по-прежнему было игрой.

Возглавил консорциум президент «Дельта-банка» Костромин — властный, средних лет, с сухим желчным лицом, с холодным, постоянно настороженным взглядом. Такой взгляд бывает у много отсидевших зэков. Проверка по учетам Главного информационного центра МВД подтвердила предположение Германа. Костромин работал директором крупного горно-добывающего комбината на Кольском полуострове, получил двенадцать лет за многомиллионные приписки вскрышных работ. Позже срок скостили, но шесть лет Костромин все-таки отсидел. Понимал ли он, что разработанное Германом ТЭО и приложенные к нему трансфертные договоры полная липа? Не мог не понимать. Но почему-то это его не смущало. А вот этого не понимал Герман. С растущим изумлением наблюдал он за тем, как авантюра пускает ростки в реальную жизнь.

В результате вечерних, иногда затягивающихся далеко заполночь «мозговых атак» решилась и проблема конвертации рублей в доллары. Был разработан и успешно прошел юридическую экспертизу договор валютно-финансового залога. По условиям договора кооператив «Континент» предоставлял «Росвооружению» краткосрочный кредит в сто миллионов рублей под залог в пять миллионов долларов. В случае несвоевременного возвращения кредита (а его никто и не собирался возвращать) валюта становились законной собственностью кредитора. Что и требовалось доказать.

За день до срока, на который было намечено подписание договоров, Герман заехал на Петровку к Василию Николаевичу Демину, чтобы вытащить его в «Арагви» и по всем правилам обмыть свое увольнение из МВД, чего из-за занятости Демина раньше сделать не удалось. В сводке происшествий за сутки увидел знакомую фамилию — того самого чиновника из «Росвооружения», с которым предполагалось заключить сделку. Он был расстрелян неизвестными преступниками в подъезде своего дома.

Герман даже не расстроился: он с самого начала не верил в реальность затеи, что-то в этом роде непременно должно было произойти. Но на Тольца и Кузнецова известие произвело гнетущее впечатление. Все документы на столе, ставь подпись — и сто миллионов рублей на субсчету. Но как подписывать, если валюты нет и взять ее негде? Иван горячо убеждал: найдем валюту, вопрос дней. Тольц прореагировал сдержанно:

— Решать вам, Герман.

Решение нужно было принимать быстро. Решение было только одно: отказываться от кредита. Герман позвонил Костромину: по независящим от нас причинам сделка не состоится. Чтобы не пересказывать компаньонам содержания разговора, телефон он переключил на громкую связь. В ответ услышал:

— Это исключено. Межбанковское соглашение подписано, деньги аккумулированы, свою прибыль мы обсчитали. Вы возьмете кредит. Иначе вас ждут крупные неприятности. Настолько крупные, что я не уверен, что их можно назвать неприятностями. Я достаточно ясно выразился?

Громко зазвучали гудки отбоя.

Игра закончилась. Началась жизнь во всей ее жутковатой реальности. Ян прокомментировал:

— Это очень серьезно.

— Слово к делу не пришьешь, — возразилГерман

— Еще как пришьешь! — энергично вмешался Кузнецов. — Они найдут способ получить свое! Нужно брать кредит. На «Росвооружении» свет клином не сошелся. Я вам говорю: найдем валюту! Выкрутимся! Не из таких передряг выкручивались! Скажите, Ян! — Решаем не мы, решает Герман, — повторил Тольц.