Среди водных животных встречаются многочисленные самооплодотворяющиеся гермафродиты, но здесь течение воды представляет очевидное преимущество для наступающего по временам скрещивания. Несмотря на консультацию с одним из высших авторитетов, а именно с проф. Хаксли, мне до сих пор не удалось найти хоть один случай гермафродитного животного (как и среди цветков растений) с органами воспроизведения в такой степени скрытыми, чтобы оказались физически невозможными доступ к ним извне и влияние время от времени другой особи. Усоногие раки долгое время, казалось, представляли для меня с этой точки зрения значительное затруднение; но благодаря счастливой случайности мне удалось доказать, что две особи иногда скрещиваются, хотя обе они - самооплодотворяющиеся гермафродиты"

Итак, как показал Чарльз Дарвин, чистого гермафродитизма в природе не существует, или почти не существует

Природа, нуждаясь в материале для естественного отбора, с завидным постоянством разделяет Марса и Венеру живущих в одном организме на две разные в половом отношении особи, а, значит, мы можем надеяться найти любовь или чувства на них похожие и у гермафродитов.

Но уже этот простой пример приведённый нами из жизни птиц никак не укладывается в прокрустово ложе Фрейдовской теории.

Даже этот простой пример невольно сеет в наших душах первые зёрна сомнения в правоте и всеохватности Фрейдовской теории.

Даже у птиц, животных не относящимся к млекопитающим и стоящим намного ниже них на лестнице эволюции, отношения не сводятся лишь к одной голой физиологии.

Даже у птиц этот могучий сексуальный инстинкт и не побоимся сказать этого слова одухотворён любовью.

Даже у птиц любовь не сводиться только к сексуальным инстинктам. Даже у птиц мы встречаем то, что называется избирательным поведением к половому партнёру и которое потом разовьётся у высших млекопитающих в данном случае у человека в могучее нежное и страстное чувство как Любовь

Конечно, любовь галок или чувства на них похожие ни в коей мере нельзя сравнить с богатством Человеческой Любви.

У галок мы встречаем то, что называется избирательным поведением по отношению к половому партнёру, и которое, тем не менее, по форме и богатству своего проявления заставляет нас восхищаться и преклоняться перед ним.

Подлинного богатства во всей своей полноте проявления от тончайшего флёра намёков, до диких взрывов необузданной страсти этот могучий инстинкт, Инстинкт Жизни достигает у высшего млекопитающего Человека, которое к тому же является млекопитающим социальным.

Поэтому вновь вернёмся к Зигмунду Фрейду, который в своём "Введении в психологию" попытался проследить развитие столь нежного и таинственного чувства как Любовь исходя из своей теории libido.

В целом ряде случаев влюбленность - пишет он - есть не что иное, как психическая захваченность объектом, диктуемая сексуальными первичными позывами в целях прямого сексуального удовлетворения и с достижением этой цели и угасающая; это то, что называют низменной, чувственной любовью.

Уже из этого маленького тезиса мы ясно видим, что психолог Фрейд ни диалектик.

Что он разделяет Любовь на Чувственную Низменную или же говоря его словами сексуальную любовь и любовь возвышенную, духовную или как это принято говорить Платоническую.

Само разделение Любви на две этих свои формы восходит своим началом к Раннему Христианству, религии, которая искусственно разделила живого чувствующего ощущающего человека на две половинки Чувственную и Духовную.

Да по-другому быть и не могло. Возникнув как отрицание языческой религии, как протест бренного, усталого изможденного тела, сознающего всю низость, всю задавленность, всё бесправие своего земного существования, против этого земного существования. Христианство только что и могло исправить это положение разве что на небесах.

А так как в небе обитает чистая непорочная душа, то и христианство в отличие от языческой религии стало религией Духа, а не Тела.

Тело у христиан стало вместилищем всех пороков, похотей и страстей душа же у них была устремлена к небу, вернее Богу.

Наиболее чётко эти настроения выражены в трудах Блаженного Августина крупнейшего представителя патристики.

В своём знаменитом труде "О граде божьем" он пишет: "Существовало всегда не более как два рода человеческого общения, которое мы, следуя писаниям своим, справедливо можем назвать двумя градами. Один из них составляется из людей, желающих жить в мире своего рода по плоти; другой из желающих жить также по духу...

Итак, два града созданы двумя родами любви: земной-любовью к себе, доведённою до призрения к Богу, и небесной-любовью к богу, доведённую до презрения к самому себе. Первый затем полагает славу свою в самом себе, последний - в Господе..............

"Град земной - это мир зла и сатаны, в нём господствует похоть, управляющая и правителями его, и подчинёнными ему народами".

Град Божий - это мир добра и Бога, где "по любви служат взаимно друг другу и предстоятели, руководя, и подчинённые, повинуясь".