Шрифт:
— Нетрудно представить, — кивнул Джон. — В пятницу «Распухшим железам» так и не дали сыграть, и Фил со злости напился. В субботу «Железы» играли, но не пригласили Фила, и он со злости напился. Потом он флиртовал с какой-то девицей, ты ушла, надеясь, что он пойдет за тобой, но он не пошел. Тогда ты отправилась домой. Но он очень поздно все-таки явился к тебе и вырубился прямо в холле.
— Думаешь, что ты все знаешь? — спросила Трейси. Ей было и смешно и досадно. — Ты тоже можешь ошибаться.
Она сделала паузу, но Джон ждал продолжения.
— Представь, он не засыпал в моем холле, — объявила наконец Трейси, — но все остальное ты изложил правильно.
Джон вздохнул и покачал головой.
— Трейси, почему бы тебе не выдать этому парню билет в один конец?
Как раз в этот момент вернулась Молли. Она аккуратно поставила перед Джоном его тарелку, а Трейси толкнула тарелку через стол.
Трейси посмотрела на свой шипящий омлет.
— Я знаю, что это глупо… но я его действительно люблю.
— Это не любовь, это навязчивая идея, — авторитетно заявила Молли, наливая кофе. — И даже неинтересная навязчивая идея.
Трейси повернула к Молли голову, но смотрела на Джона.
— Она меня не любит, — вздохнула Трейси.
— Это неправда, — ответил Джон, надеясь, что его голос звучит убедительно.
— Нет, правда. Я тут слушаю твои рассказы о крутых парнях черт знает сколько лет. Ты годами меняешь одного придурка на другого. Если честно, ты мне надоела.
Молли отошла к другому столику.
— Молли, не будь такой злюкой! — прокричал ей вслед Джонатан.
И тут наступил момент, которого он так боялся.
— Ну а как прошли твои выходные? — спросила Трейси.
Глава 7
Джон оказался в затруднении. Обычно он рассказывал Трейси все — или почти все — хорошее. Но предстать идиотом и недотепой, а тем более выглядеть жалким — это не по-мужски. Он нуждался в ее сочувствии и совете, но боялся ее жалости. Поэтому обычно он излагал свои жалобы в шутливой форме. Джон поднял руки, сцепил кисти в замок и победно потряс ими над головой.
— Перед тобой непобедимый чемпион мира с самой худшей личной жизнью в Америке…
— Слушай, конечно, День матери для тебя…
— Нет. Все несчастья случились до Дня матери.
Трейси подняла брови и закатила глаза, припоминая. Ей очень шла эта гримаска.
— Ну конечно! Прости, я совсем забыла. У тебя ничего не получилось с этой красоткой? — вздохнула Трейси. — И как свидание с подругой по переписке?
В этот момент появилась Молли. Она налила Трейси кофе, молча покачала головой и отошла. Трейси наклонилась к Джону и понизила голос:
— Что произошло? Что-то пошло не так? Ты не надел клетчатый пиджак, да?
— Нет, — попытался успокоить ее Джон. — Я надел свой синий блейзер.
Трейси чуть не выплюнула кофе.
— Ты надел ради этой красотки блейзер?
— Да, я…
— Никогда, слышишь, никогда, не выряжайся для таких, как она. Все дело в том, чтобы быть небрежным. — Трейси раздраженно вздохнула: она объясняла это не в первый раз. — Ну, и что произошло?
— Ну, я вошел в бар, она помахала мне. Она оказалась привлекательной, такая худенькая, рыженькая. Я подошел и отдал ей цветы…
— Ты принес цветы? — вскричала Трейси, взмахнув руками от возмущения. — Да это же провальный номер!
— Может быть, поэтому все продолжалось одиннадцать минут. Мы только начали разговаривать, как она сказала, что забыла вынуть белье из сушилки и боится, что его потом не разгладишь.
— Новая отговорка! — решительно сказала Трейси.
Они оба помолчали, чтобы дать кошмару происшедшего развеяться в воздухе. Затем Трейси, как всегда, повеселела. Джон был уверен, что оптимизм у нее в генах.
— Забудь о ней! Я уверена, что она крашеная. Зачем тебе второй сорт?
Джон попытался улыбнуться, и Трейси засияла в ответ.
— А что насчет субботнего вечера? Ну ты знаешь, насчет свидания с девушкой, с которой ты вместе работаешь? Как там ее?
— Сэм, Саманта, — напомнил ей Джон.
На минуту он задумался, почему он всегда помнил имена, прозвища и даже фамилии всех ее подруг и возлюбленных, а она… Джон вздохнул.
— На самом деле с этим вышло еще хуже, — признался он.