Как ни отвратителен был Хельмеци Кальману, он не представлял себе, как это он подойдет к человеку, достанет из кармана пистолет и в упор выстрелит в него. Совсем иное дело, когда враг тоже стреляет в тебя. Тогда ты вроде как бы защищаешься.

— Это очень нужно, чтобы данное поручение выполнил именно я?

— Да, мой мальчик. И должен тебе заметить, что задание это не простое. Нужно не убить Хельмеци из-за угла, а привести в исполнение приговор. А перед этим нужно узнать, разработкой чьих дел он занят, зачем он собирается ехать в Афины и кого там должен выследить.

— И когда я должен выполнить это задание?

— Завтра, — ответил Шавош. — Завтра вечером. Пока мы идем домой, я расскажу тебе о своем замысле. Разумеется, ты можешь изменить его в зависимости от обстановки. Попробуем разыскать Домбаи. Думаю, что он согласится взяться с тобой вместе за это дело. Если он в Будапеште, мы найдем его.

— Как, разве он уже не в клинике? — спросил, немного успокоившись, Кальман. Если Шани Домбаи будет с ним, думал он, это уже-совсем другое дело.

— Я помог ему скрыться, и, думаю, мы найдем его. Вывод Хельмеци из игры не только в наших интересах, но и в интересах коммунистов. Одного Домбаи не должен знать о тебе: того, что ты учился на курсах Пи-Ай-Ди. Понял?

Войдя в коридор первого этажа виллы, Кальман так громко хлопнул дверью, что даже стены-задрожали. Узкий коридор многократно усилил этот звук, и его услышали и Рози и Илонка. С некоторым страхом и в то же время сгорая от любопытства, они выглянули в коридор.

— Как, вы уже вернулись, Пали? — удивилась Рози.

Кальман только рукой махнул и скорчил недовольную гримасу.

— Барышня-то дома? — тихо спросил он.

— Давно уже вернулась, — сказала Илонка. — Я видела ее в библиотеке.

— Даже ужинать не стала, — добавила Рози.

— Наверно, свидание сорвалось, — ехидно заметила Илонка.

Кальман поскреб в затылке и в раздумье остановился.

— Ну так настроение у нее будет еще хуже, как только она узнает, что со мной случилось. — Он подошел поближе к женщинам. — Даже и не знаю, как ей сказать… Лучше всего сбежать бы мне куда-нибудь.

— А что случилось? — в один голос воскликнули служанки.

Кальман стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, а на лице его было написано само отчаяние.

— Да вы войдите, — предложила Рози. — Или пойдемте на кухню, чего же стоять в коридоре.

— Книгу я потерял, — признался Кальман. — А фамилию и адрес, кому ее отдать нужно было, я запамятовал. Ох уж эта проклятая хвороба! — И стыдливо добавил: — На улице со мной это приключилось. Припадок… А когда в себя пришел, книги и след простыл.

— Бедняжка! Да вы хоть поужинали? — участливо спросила Рози.

— Мне сейчас не до ужина. Ну что делать? Пойти сказать хозяйке?

Илонка криво усмехнулась.

— Вам барышня все простит.

— Почему это?

Служанка пожала плечами.

— Да так…

— Опять ты говоришь глупости, — сердито перебила ее Рози. — И вообще, какое твое дело?

— Чего вы ссоритесь?

— Да вот девку зависть берет, что вы барышне нравитесь.

— Я? — удивился Кальман.

Илонка рассмеялась.

— Не прикидывайтесь малым ребеночком!

— Ах, оставьте меня в покое с этими глупостями! — возмутился Кальман и отвернулся. — Хватает с меня бед и без этого.

— Куда же вы, Пали? — закричала ему вдогонку Рози.

— В библиотеку. Скажу ей, а там будь что будет. В конце концов, что же я могу поделать, если я калека? Все знают, какой я…

Обе служанки соболезнующе посмотрели ему вслед.

На другой день Кальман проснулся рано утром. Чтобы успокоить нервы, он с ног до головы вымылся холодной водой. Но вид у него все равно был невеселый, когда он заявился на кухню, где Рози и Илонка тотчас же пристально начали его разглядывать. Кальман подсел к столу, без большого аппетита позавтракал и был настолько неразговорчив, что каждое слово приходилось вытягивать из него буквально клещами. Наконец отрывочно и с большой неохотой он рассказал служанкам, что хозяйка как следует отругала его, хотя он ничуть не повинен в утере книги.

— Так что вы, дорогая, сильно ошиблись, предсказав этой истории хороший исход, — упрекнул он Илонку. — Я настолько сильно нравлюсь барышне, что она без обиняков назвала меня дураком.

— Нужны больно вы барышне! — рассмеялась Рози. — Да у нее на каждый палец по кавалеру может быть, стоит ей только захотеть. Здоровых парней, не каких-то там инвалидов войны.

Илонка опустила пустую чашку на стол, поднялась, одернула фартучек, горделиво выпятила упругую грудь.

— Будь у меня такое богатство, как у нее, имела бы и я не меньше. Вот взять нас обеих да нагишом положить на лужке, чтобы люди не знали, кто — она, а кто — я, и еще неизвестно, какую из нас выбрали бы благородные господа.