Не прошло и секунды, как голубь вздрогнул и открыл крошечные круглые глазки. Встряхнулся, захлопал крыльями. Рамзес отпустил птицу, и она, взлетев, начала описывать плавные круги высоко в сером небе.

Царь наблюдал за ней, пока она не исчезла из виду. Отныне бессмертная. Обреченная на вечный полет.

И еще одно воспоминание настигло его – тихо и стремительно, как вероломный убийца. Мавзолей, мраморные коридоры, колонны и хрупкая фигурка Клеопатры – она бежит за ним, а он уходит – все быстрей и быстрей, подальше от тела Марка Антония, лежащего на позолоченной кушетке.

«Ты можешь вернуть его к жизни! – кричала она. – Ты знаешь, что можешь. Еще не поздно. Рамзес! Дай его нам обоим, Марку Антонию и мне! Рамзес, не отворачивайся от меня!» Ее длинные ногти царапали его руку.

Он в ярости обернулся, схватил ее за плечи и отшвырнул назад. Она упала и разразилась рыданиями. Как слаба она была, как измучена, с этими черными тенями под глазами…

Птица скрылась над крышами Лондона. Взошло солнце, осветив клубящиеся облака странным белым светом.

Взгляд царя затуманился; сердце бешено колотилось в груди. Он плакал, как беспомощное дитя. О боги, почему же он решил, что уже не способен испытывать боль?

Столетия минули в великой немоте сна, и вот его разбудили, теперь оцепенение прошло, и его снова поджидает жар любви и горя. Эта минута – всего лишь первый привкус страдания. Что же ждет его в будущем, когда и душа его, и сердце окончательно проснутся? Какие страдания?

Рамзес посмотрел на бутылочку, зажатую в руке. Его охватил соблазн бросить склянку на мостовую – пусть драгоценные капли оросят эту грязную вонючую улицу. А остальные бутылочки он отнесет куда-нибудь подальше от Лондона, туда, где растет трава, и только полевые цветы станут свидетелями того, как он выльет остатки эликсира на землю.

Но к чему эти бесплодные попытки? Он знал, как приготовить эликсир. Он запомнил, что было написано на той дощечке. Он не мог уничтожить то, что навеки осталось в его памяти.

Самир вышел из кеба, поднял воротник, защищаясь от лютого ветра, и, засунув руки в карманы, прошел еще пятьдесят ярдов до нужного ему места. Вот этот дом на углу. Он поднялся по каменным ступеням и постучался.

Женщина в черном шерстяном платье открыла дверь и пригласила войти. Самир молча прошел в тесную комнату, заставленную столами и полками, на которых расположились вещи из Египта. На краю одного из столов лежали папирусные свитки и лупа. В комнате сидели два египтянина. Они читали утренние газеты и курили.

Самир взглянул на папирус. Ничего интересного. Он посмотрел на длинную желтую мумию с неплохо сохранившимися пеленами.

– А, Самир, зря ты пришел, – сказал египтянин по имени Абдель. – Обычная рыночная подделка. Работа Заки, ты его знаешь. Кроме вот этого парня… – Он указал на мумию. – Он настоящий, но не стоит твоего внимания.

И все-таки Самир подошел к мумии поближе.

– Остатки частной коллекции, – сказал Абдель. – Не твоего уровня. Самир кивнул.

– Я слышал, на рынке появились редкие монеты Клеопатры, – заискивающе произнес Абдель. – Вот бы взглянуть на них хоть краем глаза!

– Мне нужен паспорт, Абдель, – сказал Самир. – Гражданские документы. Причем быстро.

Абдель ответил не сразу. Он с интересом наблюдал за Самиром, который опустил руку в карман.

– И еще деньги. Они мне тоже понадобятся.

Самир вытащил из кармана блестящую монету с изображением Клеопатры.

Абдель схватил ее, даже не поднявшись со стула. Самир спокойно смотрел, как египтянин изучает монету.

– Осторожность, мой друг, – сказал Самир. – Скорость и осторожность. Давай обсудим детали.

Вернулся Оскар. Теперь могут возникнуть проблемы, думала Джулия, в том случае, если Рита проболтается. Правда, Оскар вряд ли поверит ей. Он считает Риту дурочкой.

Когда Джулия спустилась вниз, дворецкий как раз отпирал дверь. В руках у него был букет роз. Он передал хозяйке письмо, сопровождавшее букет.

– Только что принесли, мисс, – сказал Оскар.

– Да, я знаю.

Джулия с облегчением увидела, что письмо не от Алекса, а от Эллиота, и поспешно прочитала его. Оскар ждал.

– Позвони графу Рутерфорду, Оскар. Передай, что я вряд ли смогу прийти к нему на ужин. Скажи, я позвоню позже и все объясню.

Оскар уже собрался уходить, но Джулия вынула из букета одну розу и сказала:

– Поставь их в гостиной.

Она вдохнула аромат цветка и дотронулась до нежных лепестков. Что ей делать с Алексом? Пока еще рано что-то предпринимать, но каждый новый день все больше и больше осложняет ситуацию.

Рамзес… Кто он такой? Вот что ее занимает больше всего.