Подумать только! Он восхищался, глядя на нее.

Джулия была близка к обмороку. Она читала о том, как барышни падают в обморок. Она знала, как это бывает, хотя сама ни разу не теряла сознания. У нее подкашивались ноги, казалось, пол уходит из-под них. Все вокруг потускнело, стало расплываться. Нет, стоп! Она не может падать в обморок на виду у этого существа.

На виду у этой ожившей мумии!

С трясущимися коленками Джулия пошла обратно в египетский зал. Тело покрылось липким потом; руки судорожно перебирали кружево пеньюара.

Человек с любопытством наблюдал за ней, словно ему было интересно, что она собирается предпринять. Потом стащил бинты, обматывающие шею, плечи и широкую грудь. Джулия медленно закрыла глаза, потом так же медленно открыла их. Человек не исчез – те же сильные руки, тот же мощный торс. И пыль все так же сыплется с блестящих каштановых волос.

Человек сделал шаг вперед. Джулия попятилась. Он сделал еще один шаг. Джулия вновь попятилась. Она отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в стоявший посреди второй гостиной длинный стол. Руки нащупали серебряный кофейный поднос.

Бесшумными мягкими шагами человек шел к ней – этот незнакомец, этот мужчина с красивым телом и огромными ласковыми голубыми глазами.

Господи, ты сходишь с ума! Какая разница, красив он или нет. Он только что чуть не задушил Генри! Перебирая руками по столу, Джулия продолжала пятиться к дверям вестибюля.

Дойдя до стола, человек остановился. Посмотрел на серебряный кофейник и опрокинутую чашку. Взял что-то с подноса. Что? А, смятый носовой платок. Может, Генри оставил его здесь? Не веря своим глазам, Джулия увидела, что мужчина указывает пальцем на пролитый кофе. Потом он заговорил тихим сочным баритоном:

– Иди, выпей со мной кофе, Джулия.

Превосходный английский акцент. Знакомые слова. Джулия вздрогнула от изумления. Это не было приглашением – мужчина просто подражал Генри. Такая же интонация. Именно эту фразу произнес Генри.

Человек развернул носовой платок, в котором оказался белый порошок, крошечные блестящие кристаллики. Потом человек указал на алебастровые кувшины – с одного из них была снята крышка. Он снова заговорил на безупречном английском:

– Выпей кофе, дядя Лоуренс.

С губ Джулии сорвался стон. Она смотрела на человека невидящим взглядом, эхо его слов все еще звучало у нее в ушах. Все понятно: Генри отравил ее отца и это существо было свидетелем преступления. Генри и ее пытался отравить. Душа Джулии протестовала, ей не хотелось в это верить. Она пыталась убедить себя, что такого не могло быть, и при том понимала, что все это правда. Как и то, что мумия жива и дышит и стоит прямо перед ней, как и то, что вернулся к жизни бессмертный Рамзес, освободившись от истлевших пут. Вот он – стоит перед ней в ее гостиной, и солнце светит ему в спину.

Пол уходил из-под ног, в глазах потемнело. Джулия поняла, что падает, увидела, как высокая фигура рванулась к ней, почувствовала, как сильные руки подхватывают ее и обнимают так крепко, что к ней возвращается ощущение безопасности.

Она открыла глаза и посмотрела в склонившееся над ней лицо существа. Нет, это лицо человека, прекрасное лицо. Джулия услышала, как в коридоре завизжала Рита. И вновь провалилась в темноту.

– Что за чушь ты городишь! – Рэндольф еще не до конца проснулся. Он вылез из-под вороха простынь и одеял и потянулся к шелковому халату, лежавшему в ногах. – Неужели ты оставил свою сестру наедине с этим чудовищем?

– Говорю тебе, оно пыталось задушить меня! – Генри вопил как сумасшедший. – Вот что я тебе говорю! Проклятая тварь вылезла из гроба и попыталась задушить меня!

– Проклятье, где же мои тапочки?.. Она там одна, ты, идиот!

Рэндольф босиком побежал в коридор и промчался вниз по лестнице. Халат парусом раздувался у него за спиной.

– Живее, ты, кретин! – крикнул он сыну, который замешкался наверху.

Джулия открыла глаза. Она сидела на диване, а на ее плечо навалилась Рита. Больно. Горничная издавала тихие хлюпающие звуки.

Мужчина не исчез, он был рядом. Значит, все это реально. И темный каскад волос, падающий на высокий гладкий лоб, и темно-голубые глаза. Он уже освободился от большей части своих пут и теперь стоял, обнаженный по пояс, похожий на божество – так ей показалось на миг. Особенно из-за улыбки – доброй, обворожительной.

Волосы его словно продолжали расти. И сам он будто бы вырос, и кожа его стала более блестящей, чем была до того, как Джулия потеряла сознание. Но, боже, что она делает, зачем так уставилась на него?!