На следующий день, с самого раннего утра, команда собралась у ворот завода. Сторож, дядя Пешо, завидев их, демонстративно почесал в затылке и смешно сдвинул набекрень фуражку.

– Что же вы умеете делать?

– Всё.

Дядя Пешо нахлобучил фуражку на самые брови. "Беда мне с вами!" - подумал он.

– Ну-ка, покажите руки! Ладони! Ц-ц-ц...
– поцокал он языком.
– Гляди-ка, даже у карапуза на руках мозоли. Кто знает, может, вы и в самом деле на что-нибудь пригодны.

Мозоли ребята натерли во дворе Райкоопа, когда перетаскивали ящики.

Через час двор было не узнать. Дядя Пешо присоединился к детворе. Сердце его оттаяло - кругом чистота, порядок, как в прибранной комнате.

– Дядя Пешо, а куда этот котел девать?

– Пускай остается на месте. Больно тяжел, вам его не поднять.

– Ничего не тяжел!

Петух показал свои цыплячьи бицепсы.

– Возьмемся все вместе и поднимем, - сказал Пират и свистнул.

Седой, Султан и Еж подошли к котлу. Султан поплевал на руки с видом заправского грузчика, - можно было подумать, что он сейчас в одиночку поднимет котел и отнесет куда нужно.

– А что, если его откатить?
– предложил он.

Остальные с сожалением посмотрели на него. Мичман свистнул - где же Капитан?

А Капитан стоял у ворот. Рядом с ним - Лена.

– У меня твоя книга. Я тебе занесу, - сказала Лена.

– Нет, нет, не надо, я сам зайду.

Капитан чувствовал на своей спине взгляды ребят. Лена видела, что он торопится, и ей стало обидно.

– Я вижу, у вас теперь с пиратами дружба - водой не разольешь?

– Мы работаем.

– Секреты завелись?

– Почему секреты? Никаких секретов.

У него словно появились глаза на затылке - он видел, что вся команда глазеет на него, сгрудившись возле котла. Он даже знал, кто как смотрит.

– Да подумаешь, откатим как миленькие.

– Нельзя, Султан, труба мешает.

– Одни работают, другие треплются, - послышался голос Седого.

– Меня зовут, - сказал Капитан.

– Капитан, давай, что ли!

Голос у Мичмана недовольный.

– Зовут меня...
– повторил Капитан.

– Мы тоже не сидим сложа руки. Готовим спектакль, - продолжала Лена.

Она не хотела уходить первой. Если его зовут, пускай идет.

– Взяли! Раз, два, три - оп! Взяли!

Капитан наконец решился и отступил на один шаг.

– Мы вам пришлем пригласительные билеты. Хотя вы нас и сторонитесь, как будто мы с вами не в одном отряде.

– Раз, два, три - о-о-оп!

– Меня зовут... До свиданья!

– До свиданья!

Лена продолжала мрачно стоять у ворот, провожая его взглядом, - он был смущен, ноги заплетались.

Котел был тяжелый и круглый - не за что ухватиться. Ребята приподнимали его и перетаскивали понемножку - шаг за шагом. Было трудно, но зато приятно.

– Р-раз...

Еж оступился, круглое туловище котла выскользнуло из рук.

– Ой!

Котел придавил ему ногу. Мичман и Седой мигом приподняли котел, чтобы Еж высвободил ногу. Капитан опоздал всего на секунду.

– Что произошло?
– спросил Султан и опять поплевал на руки.

Еж героически улыбался. Он снял с ноги тапочку. Палец на ноге был отдавлен.

– Ого!

– Ух ты! Такого уговора не было!
– пошутил Еж.

Больше всех перепугался дядя Пешо.

– Ладно, ребята, будет! Хватит на сегодня!

Седой исподлобья смотрел на Капитана, не скрывая неприязни. "Ты виноват, ты проторчал там у ворот", - говорили его серые глаза.

Пират, Мичман и Торпеда тоже посмотрели на Капитана, но сразу смущенно отвели глаза.

Еж держался как мужчина. Ни ахов, ни охов. Мичман и Торпеда сцепили руки, сделали "стульчик", раненый сел, обхватил ребят за шеи, и все рысцой побежали в ближайшую аптеку. Молодая аптекарша промыла рану всякими целебными жидкостями - перекисью водорода, спиртом, йодом, вправила ноготь и перевязала палец бинтом.

Все с большим интересом следили за операцией.

– Больно?
– спросил Ваню.

– Как от крапивы, - ответил Еж, гордясь своей выдержкой. Он чувствовал себя героем.

К великому удивлению дяди Пешо, ребята вместе с забинтованным Ежом вернулись на завод и все-таки перетащили котел. В тот день и в тот вечер Капитан намолчался за целую неделю.

Он рано вернулся домой, лег и погасил свет. Лежал в темноте, думал и ждал. Один за другим затихали в доме звуки. Вот папа сложил газету, пошел в спальню, сейчас скрипнет половица у двери. Мама гасит лампу, закрывает дверь, опять открывает: ей всегда кажется, что она забыла завернуть кран в кухне. Еще немного, и всё утихнет, потонет в темноте. Выплывет на небо луна и посеребрит листья на яблоне. Тихую ночь заполнит веселый хор лягушек и кузнечиков.