Шрифт:
Капитан сидел мрачный, упершись локтями в колени.
– Капитан...
Они походили друг на друга, как два брата - старший и младший. У Капитана тоже были темные глаза и черные волосы. Только лицо его, даже во мраке, казалось светлее.
– Чего тебе?
Малыш помедлил, еще раз огляделся по сторонам. Он едва набрался смелости высказать свое недоверие:
– А ведь только что ты вроде разговаривал с Мичманом?
– Что же, мне с самим собой разговаривать? Ну и экипаж подобрался! Ничего у нас так не получится!
Ваню потупился, сжался в комок, словно он один был виновен за всех остальных. Он снова замолк, хотя ему очень хотелось узнать, что это там белеется в каюте и пойдут ли они завтра на рыбалку. И еще хотелось ему рассказать, что Цыгану снова была выволочка от отца, а потом он, Ваню, встретил Лену и она расспрашивала о Капитане... И вот обо всем этом и о многих других интереснейших вещах приходилось молчать да слушать лягушек. Юнга осторожно скосил глаза - ждал благосклонного кивка Капитана, чтобы тут же начать говорить.
Однако Капитан не шевелился. Он думал об экипаже. Разве это экипаж? Ваню, который даже еще и не мальчишка, а так, малыш, пришел. Ваню, которому не разрешали еще принести клятву, потому что ему нет тринадцати лет, и который принимал за змею всякую корягу. А Торпеда? А Чичо ("чичо" - дядя) Пей? Где они? Нет, конечно же, никакой это не экипаж! И Султан небось испугался, как бы не увязнуть в тине. А может, Султана его строгая мать заставила чистить картошку. Надела на него нейлоновый передник - она большая чистюля, - и сидит себе Султан, чистит картошку одну за другой... Но Мичман-то, Мичман! Сказал: ты иди, я догоню...
Ветер принес откуда-то дождевые капли; юнга ощутил их на своих голых руках.
– Дождь пойдет, - сказал он, когда одна капля щелкнула его по носу.
– Ну и пусть идет! Мичман! Тьфу! Дождя испугался! Мичман понижается до простого матроса. Голосуй!
Щелкнула кнопка фонарика. Ваню поднял руку, прищурившись, совсем серьезно, от яркого света.
– Единогласно!
– отрезал Капитан.
Малыш понял, что теперь - эх-ха!
– будет все хорошо, и решился наконец спросить о том, что его давно интересовало:
– Капитан, а что значит "единогласно"?
– Это когда за что-нибудь голосуют все.
– А завтра пойдем на рыбалку?
На мостках послышались шаги. Ваню глянул в ту сторону, но перед глазами у него все еще плясали белые круги, так что он ничего не разглядел. Прошумело в камышах.
– Мичман Борис Петров просит разрешения ступить на борт!
– За опоздание корабельный совет разжаловал тебя в простые матросы, отчеканил Капитан, подавая Ваню фонарик.
– Свети!
– Эх-ха!
– Погоди, Капитан, не торопись!
Юнга щелкнул кнопкой. Батарейка у фонаря была большая, совсем новая, и светил он ярко, будто фара у мопеда.
Мичман смело и уверенно прошел по доске, сам втянул ее в лодку, остановился перед Капитаном. Ростом был он чуть пониже Капитана, широкогрудый, крепкий русоголовый паренек.
– У меня важные новости.
Ваню стал таращить глаза, корчить рожи и, приблизив фонарик к подбородку, щелкал, меняя цвета. Щелк!
– красный; щелк!
– зеленый. Сейчас он, наверное, ужас как страшен, и если кто-нибудь с берега видит его, небось думает, что это призрак, и наверняка... Но вместо "кого-нибудь с берега" его увидел Капитан.
– Гаси! Батарейка сядет, - сухо сказал он (щелк!), а в темноте продолжал с иной, подкупающей интонацией: -Я раздобыл карту Острова сокровищ!
– Значит, отплываем?
– тотчас вступил в игру мальчуган. Мичман шумно выдохнул воздух. Когда он волновался или чувствовал себя неловко, то всегда глубоко втягивал в себя воздух, а потом вдруг разом выпускал его - словно из лопнувшей шины. Сейчас он был недоволен, что его не расспрашивают, какие это важные новости он принес. Ну, и ничего он им не скажет! Если бы пираты его схватили, они бы запросто его отдубасили. В какой-то момент они заподозрили, что кто-то подслушивает, так что ему пришлось спускать шину не меньше минуты. Но раз его не спрашивают, он ничего не скажет!
– Капитан, пираты сговорились завтра после сбора опередить нас и захватить корабль.
Таков уж был Мичман - верный моряк.
Капитан посмотрел на него, словечка не обронил. Ваню выпрямился и впился глазами в старших ребят. Сейчас Капитан придумает такое, что.. Потому он и Капитан, правда ведь?..
– А если не успеют прийти сюда раньше, то нападут на нас с бомбами.
– С бомбами! Эх-ха!
Лягушки опять расквакались. Пичуга заплакала детским голоском. Молния сверкнула и погасла в реке, где-то возле железного моста, а может, и много дальше, потому что Ваню успел сосчитать до двадцати одного, пока дотащился до них приглушенный гром.