– Одна страсть угасает, на смену приходит другая, - сказала Ильинская, время от времени поглядывая на дверь.

Вошел Миша. Вид у него был печальный. Миша сел к столу, сказал:

– Мне кажется, Абдуллаев собирается сматываться.

Все застыли на пятнадцать секунд.

Актеры в этом месте хорошо продержали паузу.

Тишину нарушил Александр Сергеевич:

– Как говорил Гоголь, философия торжествует над печалями прошлого и будущего, но печаль настоящего торжествует над философией.

– Что же произошло?
– спросила Маша.

– Ничего особенного, - сказал Миша.
– Просто валом повалили акционеры, а денег на дивиденды у Абдуллаева нет, или он просто не хочет с ними расставаться.

– Но он же богат!
– вскричала Маша.

– Чем богаче человек, тем он жаднее, - философски заметил Алексей.
– В погоне за пустяками мы упустили существенное: не поинтересовались у Абдуллаева, каковы его намерения.

Маша встала из-за стола и нервно заходила по террасе.

– Я его сейчас приведу, - сказала она наконец.

Уходит.

– Вот вам и фокус!
– сказал Алексей, тоже поднялся и захромал за балалайкой, потом запел:

Над страной весенний ветер веет. С каждым днем все радостнее жить. И никто на свете не умеет Лучше нас смеяться и любить. Но сурово брови мы насупим, Если враг захочет нас сломать, Как невесту, Родину мы любим, Бережем, как ласковую мать.

Абдуллаев появился как ни в чем не бывало под конвоем Маши.

– Очаровательные мои, в чем дело? Что за волнения, прелестные мои? Маша говорит, что я куда-то собираюсь исчезать. Это просто домыслы. Да, в данный момент я не могу выплатить дивиденды. Но я расплачусь акциями. Этих акций у меня на век хватит. Так что нет никаких оснований для волнений. Что касается исчезновения, то я действительно собираюсь в командировку в Аргентину. Но Миша прекрасно об этом знает. Почему я еду один? Да потому что я так хочу. Я захотел из ничего создать инвестиционный свой фонд. И что же? Создал! Я же не упрекаю вас, мои замечательные, что никто из вас ничего подобного не создал!

– Значит, вы все-таки уезжаете?
– спросила Ильинская.

– Уезжаю. В командировку. На три недели.

– И в такое время ты можешь уехать?
– вскричала Маша.

– В какое время?

– Когда по радио уже кричат, что Абдуллаев проходимец!
– с чувством сказала Маша.

– Это могут говорить невежественные люди, - сказал Абдуллаев и улыбнулся.
– Очаровательные мои, нет никаких оснований для подозрений. А чтобы вы поверили мне окончательно, я выплачу до командировки всем вам по тысяче долларов.

– Неплохо!
– сказал Алексей.

– Дешево же вы нас оцениваете!
– твердо сказал Александр Сергеевич.

Абдуллаев, ничего не ответив, развернулся и ушел.

После некоторого молчания Ильинская сказала:

– Говорил что-то, а что, я так и не поняла. Почему ему приспичило ехать в эту Аргентину? Он нам не ответил. Умные люди в двух-трех словах умеют выразить свою мысль, а глупцы могут говорить часами и ничего не сказать! Он, мне кажется, неумен!

– Ну, это вы уж слишком, - сказал Миша.
– Чего-чего, а ума у него навалом. Только ум у него другой, не наш. Он думает, что может обойтись без нас. В этом он сильно ошибается. Но если мы подумаем, что мы обойдемся без него, то ошибаемся вдвойне.

– Я его не пущу!
– крикнула Маша и убежала к себе.

– Абдуллаев сразу же стал мне малоинтересен, - сказал Александр Сергеевич.
– Он похож на песенку "Листья желтые", которая быстро вышла из моды.

– Ладно, это все так, - начал Алексей.
– Но что нам делать? Представьте себе - он исчезает. Придут органы, опишут дом и нам соучастие припишут!

– Точно!
– согласилась Ильинская.

– Скажут, что мы - мафиози!
– определеннее сформулировал Миша.

– Коррупционеры!
– заострил Александр Сергеевич.

– А то и пойдем на скамью подсудимых, как одна банда!
– испуганно произнесла Ильинская.

Все погрузились в глубокую задумчивость, как это случается с каждым, даже самым легкомысленным человеком, в минуту непредвиденного происшествия. Хотя происшествие предвидеть нельзя. Оно грядет всегда без предвидения.

Появился Абдуллаев с желтым дорогим чемоданом, следом Маша с черной сумкой под мышкой.

– Он берет меня с собой, - сказала Маша.

– Я этого не говорил, очаровательная моя!
– изумился Абдуллаев.

Маша подошла к столу и стала копаться в своей сумке.

– Что-то вы поспешно собрались!
– сказал с волнением Александр Сергеевич.

– Навещу семью, очаровательные мои!
– сказал Абдуллаев.

– Поздно!
– воскликнула Маша, направляя на Абдуллаева пистолет.

Раздался выстрел, затем второй, пятый.

Белый костюм Абдуллаева покрылся красными пятнами. Абдуллаев качнулся и упал.

– За что, очаровательные мои?
– простонал он и затих.

Тихо заиграла музыка: виолончель со скрипкой.