– Благодарю вас, миссис Малруни. Я помогу кузине, устроиться, а потом выпью бренди у себя в кабинете. Не пришлете ли вы и туда поднос? На сегодня это все.

Вивиан играла свою роль, в этом представлении, понуро сидя на краешке дивана и теребя кружевной носовой платочек.

– Да, сэр. Всего хорошего, миледи.

Экономка сделала реверанс и, облегченно вздохнув, поспешила удалиться. Отведенные Вивиан апартаменты состояли из просторной гостиной, обстановка, которой должна была развеять любые возможные, подозрения миссис Малруни. Джеймс позаботился о том, чтобы пожилая экономка не знала о небольшой спальне, находившейся в глубине гостиной, – туда допускался только дворецкий. Выждав минуту-другую, Джеймс запер дверь на задвижку и провел Вивиан в спальню, предусмотрительно, закрыв на защелку и эту дверь.

– Иди ко мне… кузина, Я знаю, чего ты хочешь. Я всегда это знаю. Покажи, как ты скучала по мне. Распусти волосы.

Вивиан привычным движением вытащила из прически заколки, и роскошные черные волосы рассыпались по ее плечам. С дразнящей улыбкой, на сочных, губах она шагнула к Джеймсу…

В какой-то момент, оторвавшись от любовницы, Джеймс вдруг обнаружил, что за окном непроглядная темень, а шторы на окнах не задернуты. Если кто-нибудь из прислуги вздумал совершить вечерний моцион, он мог видеть их игры как на ладони. Вивиан обернулась к нему с сияющим лицом – было очевидно, что она вполне довольна происходящим. Но Джеймс, погруженный в свои мысли, молчал, и она, снова улыбнувшись, проговорила:

– Знаешь, а это твое приветствие было гораздо лучше предыдущего.

Джеймс рассмеялся:

– Очень рад, дорогая, что тебе понравилось. Может, ты предпочтешь мое исключительное внимание?

– Кстати, об исключительном внимании. – Вивиан тоже засмеялась и поцеловала Джеймса в шею. – Кто это – вторая вдова, про которую ты упоминал внизу?

– Дорогая, об этом позже.

Джеймс улыбнулся: он испытывал особое удовольствие от полной покорности Вивиан его воле. Он бы мог провести с ней всю ночь, если бы не пересуды, которые могли возникнуть среди прислуги. Одно дело – увидеть что-то мельком в незашторенное окно, и совсем другое – открытое пренебрежение условностями. Разумеется, он должен был покинуть половину Вивиан, но у него еще оставался час-другой. Джеймс снова обнял любовницу, и она спросила:

– Если об этом позже, то что же сейчас?

– Видишь ли, у меня есть еще несколько свежих идей, которыми я хотел бы поделиться с тобой: Возможно, ты найдешь их интересными.

Любовники обменялись долгим и страстным поцелуем.

– Ах, дорогой, я обожаю твои «интересные идеи»! Расскажи мне про них.

– Обязательно. Вот первая.

«А потом, утром, можно будет взяться за настоящую работу», – подумал Джеймс.

«Было чудовищной ошибкой приезжать сюда. Как и все, что я делала в моей жизни».

Дурные предчувствия, терзающие душу Бетани Делейни, сопровождались таким глубоким разочарованием, которое она ни за что бы не хотела испытать вновь. И как только ей в голову могла прийти мысль, что Ирландия и Гленмид могут принести что-нибудь, кроме несчастий?

Бетани взглянула на маленькую фигурку сына, спавшего под мягким стеганым одеялом в противоположном конце просторной детской, и поплотнее закуталась в шерстяную шаль.

Росс спал на кровати, принадлежавшей когда-то его отцу. Бетани с трудом проглотила подступивший к горлу комок, утешая себя обманчивой надеждой.

Несмотря на кошмар своего замужества, Бетани никогда не считала сына одной из многих своих ошибок. Росс был единственным светлым лучиком в холодном мраке прошедших лет. В свете стоявшей на столе лампы Росс казался еще младше своих семи лет, особенно из-за сгустившихся вокруг теней.

Бетани дрожала, несмотря на жаркий огонь камина. В памяти ее всплыло выражение лица Коннела Делейни в тот момент, когда он узнал о существовании маленького племянника. Тогда он стал так похож на Финна, что ей пришлось выдержать нелегкую внутреннюю борьбу – хотелось броситься в детскую и, схватив на руки сына, бежать без оглядки.

– И о чем я только думала; тетушка Бриджет? Неужели хотела пройти весь этот бесконечный путь, не задумываясь о возможных последствиях?!

– Спокойно, айшон!

«Айшон» на гэльском языке – «маленькая птичка»; этим ласковым словечком Бриджет называла Бетани, сколько та себя помнила. Потянувшись из стоявшего у камина кресла, тетка накрыла ладонью руку Бетани. Бриджет – младшая сестра отца Бетани – была единственной в жизни опорой.

– Да, это был по-настоящему мучительный путь через всю Атлантику и Северное море. Но теперь мы благополучно прибыли в новое семейное гнездышко. Увидишь – все наладится. Мы приехали домой.

«Домой?»

Бетани присела на краешек стоящего у окна стула и вздохнула, искренне желая разделить уверенность тети. Водрузив ноги на пуфик, она прикрыла пальцы подолом ночной сорочки, Вполне подходящий наряд для теплой Северной Каролины, но плохо подходящий к ирландским холодам. Ирландия оказалась ужасно холодной и неуютной. Совсем не такой, какой надеялась увидеть ее Бетани.

Прислонившись лбом к оконному стеклу, она почувствовала мерные удары дождевых капель на внешней стороне окна. Первые гнетущие впечатления, испытанные Бетани после позорной смерти, мужа и потери дела, благополучно загубленного Финном, начинали забываться, стоило ей вспомнить про хозяина Гленмидских конюшен.