— Разумеется, — не очень уверенно подтвердил тот.

Дружба между Аугусто и Кастро почти совсем распалась. Однажды Луиса обратился к Кастро на «ты», полагая, что дружеское расположение младшего лейтенанта к нему и его друзьям по Эль Педрегалю и вечеринки, которые они устраивали в медпункте у Ледесмы, дают ему это право.

— Обращайтесь ко мне на «вы», ясно? — сухо обрезал его Кастро.

Луиса рассказал об этом Аугусто. Аугусто насторожился. Как-то он увидел, что Кастро дал пощечину солдату. С тех пор Аугусто избегал с ним встречаться. Кастро будто подменили. С ним творилось что-то неладное. Он стал мрачен, нелюдим, замкнулся в себе. Не разговаривал с Гусманом и другими старыми товарищами. Что с ним происходило? Почему он молчал и был так угрюм? Теперь Аугусто кажется, что он понял Кастро. Мысль о смерти радует только святых. А они не святые. И вот Кастро уже нет в живых.

Алдама познакомил его с одной из девушек. Аугусто не поверил своим глазам.

— Берта Суарес, свояченица лейтенанта Ромеро. Аугусто Гусман, наш каптер.

Они обменялись рукопожатием.

— Могу вам сообщить, что Аугусто самый незаменимый человек в батальоне, — с жаром сообщил Алдама. Кастро что-то недовольно пробурчал, и Аугусто смутился.

— Перестань, Алдама, прошу тебя!

Берта взглянула на него с презрительным любопытством. «Оказывается, он обыкновенный солдат».

Они гуляли по главной улице. Аугусто видел, как лейтенант Ромеро с женой и несколькими офицерами пошел навестить своих друзей.

Девушка, за которой ухаживал Алдама, пригласила всех к себе на ужин. Аугусто хотел извиниться и уйти. Но Алдама решительно запротестовал:

— Никаких разговоров, ты пойдешь с нами! Девушка познакомила компанию со своими родителями.

Они были очень любезны, но держались натянуто. С умным видом и необыкновенно напыщенно говорили на избитые темы. От этой глупой торжественности клонило ко сну. Аугусто за весь вечер почти не раскрыл рта. Он поглядывал на Берту. Девушка тоже иногда смотрела на него самоуверенно и с любопытством, которое казалось Аугусто обидным. Аугусто начинал злиться. «Что она из себя корчит?» Но вот Берта ласково ему улыбнулась. Аугусто смутился. Берта разговаривала с другими, смеялась, и Аугусто льстил себя надеждой, что это оживление, болтовня и смех вызваны его присутствием. Однако, прощаясь, Берта что-то сухо сказала ему, и все его иллюзии тут же рассеялись.

На другой день в четыре часа дня батальон построили. Распоряжение не оставляло никаких сомнений: «Скатка, полная выкладка, сухой паек».

Каждый понимал, что это значит. Какие испытания ожидают их теперь? Сейчас все думали об этом.

Жара была невыносимой. Август. Пыльная улица. Осунувшиеся, хмурые, потные лица. Какой-то новобранец улыбался, хорохорился. «Ты еще не знаешь, что это такое», — подумал Аугусто. И хотя он не сопровождал батальон, сердце его сжималось от страха.

Солдаты направились к дороге. Шли молча. Сапоги подымали густую пыль.

Аугусто подошел к Алдаме. Тот улыбнулся.

— Чует мое сердце, заваруха будет порядочная. Одно из двух: либо меня убьют, либо я взорву танк или пушку.

— Прошу тебя, Алдама, не лезь на рожон…

— Да не бойся ты за меня! У меня уже четыре ранения. Два из них тяжелые. Я живуч, как кошка.

Только теперь Алдама рассказал ему о некоторых своих подвигах. Точно хотел, отправляясь туда, где на каждом шагу подстерегает опасность, убедить себя в том, что смерть его не берет.

— Уж если в Овиедо меня не прикончили… Представляешь, несколько сумасшедших, в том числе и я, надели на себя шахтерские комбинезоны. Когда нас атаковали, мы выскочили из траншей и, смешавшись с противником, стали драться врукопашную. Боже мой! Вот когда нам было не до шуток! Эти молодцы оказались крепким орешком.

— Какой ужас! И ты не боялся?

— Еще как боялся, дружище. Но со мной в такие минуты что-то происходит. Стоит мне почуять запах пороха, и я становлюсь будто пьяный. Тогда мне море по колено. Раз мне задело ногу снарядом и меня хотели отправить в госпиталь, а я уперся и ни в какую. Нога распухла. Представляешь, в таком-то пекле. И как это ни невероятно, меня быстро вылечили. Страшно даже вспомнить!.. Однажды вечером мы пошли в разведку и попали в засаду. Я шел впереди всех. На полпути нас вдруг атаковали. Я приказал всем отступать, а сам остался прикрыть их. Засел в доме с винтовкой и несколькими гранатами. И продержался там больше суток, со всех сторон окруженный врагом. Они вызвали танк. По правде сказать, струхнул я тогда здорово! И все думал: «Чтобы меня взять, надо прорваться в дом». А для этого понадобилось бы несколько смельчаков, ведь я тоже не собирался сидеть сложа руки. Но тут наши пошли в контратаку, и мне удалось скрыться.

— И за это тебе дали орден?

— Что ты! Орден я получил за дельце посложней. Видишь это? — спросил он, показывая на два толстых шрама по обе стороны шеи. — Это меня пулей. Да, в тот день я спасся чудом. Еще бы миллиметр, и мне крышка. Вечером мы пошли в штыковую сразу на нескольких участках. И были отбиты. Одного из наших ранило возле самых вражеских траншей. Лейтенант спросил, найдутся ли добровольцы. Никто не решился. Тогда пошел я. В меня стреляли со всех сторон. Когда я уже почти совсем до него добрался, бросили гранату. Что-то сильно ударило меня в затылок. Я сразу же подумал, что конец, и принялся молиться. Но тут мне пришла мысль ощупать голову. Убедившись, что на этот раз обошлось, я взвалил на себя раненого и бросился бежать. Самое смешное, что, добравшись до своих, я попросил лейтенанта скорее взять раненого, потому что он очень тяжелый. Лейтенант взглянул на меня и сказал: «Иди зарой его в землю». Я стал спорить и вдруг потерял сознание. Ну, ладно! Если рассказывать все, что со мной приключалось, конца краю не будет. До скорой встречи, Аугусто! Вот увидишь, вернусь целым и невредимым.

Аугусто смотрел, как солдаты забирались в грузовики. Они уже смеялись. Грузовики тронулись, оставляя за собой густое облако пыли. И скрылись за поворотом. Солдаты махали шапками. Издали до него донеслись слова песни, которую Ледесма, обладавший поэтическим даром, сложил на мотив гимна Пехотной академии.

«Да, весело с песней», — взволнованно подумал Аугусто. И тоже помахал им шапкой. ««Счастливо, друзья!»