Но мы, кажется, на исходную позицию вышли. Господи, спаси… Не роет, но ходит. Место ищет? А пыхтение это мне в страшных снах будет сниться — впечатление оставляет сильное.

Говорю Варе: «ИДИ РОЙ! Иначе я не пойму, что ты рожаешь!» Что делать?!

Все, конец! РОЕТ!

Заходим на посадку в родильный ящик! База, прием!

Не знаю, за что схватиться, поэтому хватаюсь за клавиатуру. Обстановка бодрая, как перед первым балом Наташи Ростовой. Нервное оживление с предвкушением чудес. Всем, кому требовалось, позвонила. Велели расслабиться и ждать, но не их, а процесса. А чего расслабляться-то, я и не напрягаюсь. Мне, черт его подери, весело почему-то! Что за ерунда?

Собака гулять хочет. Явно зовет меня на улицу. Я боюсь на улицу! Вдруг она там родит? С ниткой, что ли, бежать? С ножницами? Может, мы пока как-нибудь без улицы?

Температура 37,4. На улицу сходили, там какие-то уроды косить траву вздумали и гудят своей адской машинкой. Я на них заорала, как пожарная сирена: «У меня собака рожает, лыжню!» Уроды испугались.

Заводчица ОЛЯ приехала! Счастье!

Видите ли, девочки-мальчики,… быстро сказка сказывается… Схватки…, сперва дремала…, потом дрожала. Опять легла пыхтеть… Так и сидим, втроем в загоне, гладим. Короче, тишина пока. Нет, вот опять дышит…

Блин, с полудня пыхтим, время уже 5 вечера. Это уже ни в какие ворота…

Слушайте, а роды в прямом эфире — это вы хорошо придумали, и я, как космонавт на орбите, единственная ниточка, пуповина… — это выход в форум. Спасибо всем, кто с нами!

Если схватками называются э-э… судороги, которые по ее телу прокатывали, то были. Еще какие! У меня впечатление, что я скоро от этих пыхтений двинусь, не в смысле «надоело», а просто такое дыхание задает ритм… Поймала себя на том, что сама так дышу. Собака ходит ходуном, трясется, пыхтит, но… не рожает.

Спать мы, конечно, не стали: только я подошла к кровати — началось страшное волнение, скулеж, страдальческие глаза и дрожь с элементами тайфуна и цунами. Потом мы побежали на улицу и рысцой назад. Но все-таки я отдохнула и даже прочитала десять страниц книжки про любовь и убийство. В данный момент раздумываю над тем, как все-таки обустроить загон? Чтобы все надолго и в то же время практично и непромокаемо.

Может, спать завалиться? Типа — акушерский блок закрыт, приходите завтра, в рабочее время и строго по записи! Уже скоро 10 часов, как пыхтим… Интересно, ей самой не надоело?

Мы все пыхтим, развлечение последнего часа: бегаем на улицу, дольше одеваюсь и двери закрываю. Присела — и стрелой домой. Во второй раз что-то, видать, попутала: даже не присела, вышла, покружила и бегом в подъезд, а теперь вон опять рвется. Я ей говорю — да ладно, давай дома… Пыхтит… Слюна капает, тело дрожит, но я к этому как-то даже привыкать начала. Загон ей сварганила супер-люкс, с клеенкой, пеленками, ковриками и прочим — все по науке!

Мы уже почти сутки пыхтим. Шутку придумала: «Чего пыхтим, кого ждем?» А над другой присказкой — «Я тебе что, рожу?» больше не буду смеяться никогда!

Все трое опять сидим в загоне. Пузо мячом, морда кирпичом. Кто рожать-то будет? Пушкин? Адмирал Иван Федорович Крузенштерн?

Не везет нам в родах — повезет в любви. Как пить дать — повезет. Температура 37. У меня!

Собака у меня замечательная. Спать легла. Тело трясется, как в ознобе, а сама храпит. Интересно, на роды проснется?

Взяла свой блокнот для наблюдений — журнал «Для тех, кто вяжет». 65-ый день. Но вдруг, словно что-то почувствовав, быстро пишу: «8 июля 2004 г. — день первый!» и, уже включив видео-наблюдение, уверенно продолжаю:

«Воды отошли».

Оля сидит в загоне, гладит Варишне живот, уговаривает.

Собака тужиться не хочет. Я уже от слов «Варюююша, давай, мой хороший», готова сигануть с балкона. Гладим роженицу, гладим, уговариваем, поим и все по-новой.

Потужилась пару раз и все, то ли не хочет, то ли не может, устала, надоело все. Ольга говорит, что эта беда «наших городских собак — тужиться за них тоже должны хозяева».

Ольга уже дергается, потому что я все время спрашиваю, как дела. Поэтому я притихла, сижу тут, в уголочке у компьютера, и пока они тужатся, по клавишам стучу. «Давай, сладкий…, давай, мой хороший…, еще чуть-чуть…, первого родим, там легче будет…, давай, Варюша, тужься, тужься…, лапочкой упирайся — во-оот так, молодец».

Ольга опасается, что от столь долгого ожидания, щенки могут «перекрутиться» и тогда «мало никому не покажется». Первый щенок, говорит, близко уже. На подходе, но мамаша не хочет тужиться.

О Господи…, там что-то идет! Ольга стимулирует в перчатке…, щенка нащупала… Говорит, что малыш лежит с запрокинутой головой, сам не проходит. «Вот он, в пузыречке…» Мать моя!.. Голосом Фимки из фильма «Формула любви»: «ЕДУУУУУУУУУУУУТЬ! ЕДУТЬ!» Мне кажется, что Ольга сейчас сама родит.

Ольга его выправила…, кажется… По локоть в петле… Вот он, уже почти виден! Господи,… я вколола Варе остатки окситоцина…, Хлюпание… Оля переводит дух… Давайте, дорогие!