На площади перед входом в институт на канале Грибоедова, куда я вышел, сделав полный круг, стояла группа ребят. Я остановился, рассматривая через высокую железную решетку львов, украшенных лампами. Эти львы на Львином Мостике, также именуемом Египетским, канала Грибоедова являлись символом института. Еще при поступлении замдекана подарил мне значок ВУЗа с изображением подобного льва, и я с гордостью носил его на первом курсе. Солнце отражалось от их золотых грив. Вода канала медленно бежала, плескаясь о гранитные стены. Прищурив один глаз я чуть-чуть покачивался, ловя отражаемый лучик солнца открытым глазом, и улыбался девственно чистой улыбкой школьника.

– Ты чего тут стоишь? – молодой паренек в круге небольшой компании студентов вышел вперед. – В институт стали принимать девятиклассников? На большее ты точно не тянешь, – и он заливисто засмеялся, рассчитывая на поддержку друзей, которые, хихикая, ожидали моей реакции. Реакция пришла незамедлительно сама собой.

Сработал усугубленный разговором с Климом выработанный рефлекс. Я, сжимая правую руку в кулак, ткнул раскрытой пятерней левой в лицо парня и, остановив ее в сантиметре, выжал низкий звук, который шел скорее из живота, чем из горла:

– Ты чего сказал, чмо? Пасть закрой, урод.

– Блин, похоже сержант, – тихо вымолвил, стоящий сзади высокий тощий студент, выглядевший чуть старше своих товарищей. – Ты только из армии?

– Не сержант, а гвардии старший сержант, – поправил его я.
–

Угадал, только что. Вчера дембельнулся.

– Извини, зема. Пошутил он. А мы тут, в "финэке" учимся, – взял на себя инициативу служивший.

– Учиться – это правильно. Это нужно. А ты, сынок, учись различать старших. В армии очень пригодится, – и я шагнул в толпу, которая тут же расступилась, пропуская меня к воротам института.

Добравшись до детской комнаты милиции, где мы когда-то познакомились с Катериной, я был зацелован и радостно допрошен о службе женщинами-офицерами. Капитан Надежда Шапиро отчего-то встревожилась моим появлением и тут же начала куда-то названивать.

– Я говорила Кате, говорила. Зачем ты это делаешь? Дождись. Он мужик видный, порядочный, ответственный. Ну, что теперь поделать? Ты надолго? Не уходи, чаем могу угостить, у меня и конфеты к чаю есть.

Не уходи, сейчас моя дочка придет, я тебя с ней познакомлю. Ей всего шестнадцать, но девочка красивая. Не уходи. Ей скоро семнадцать будет. Совсем выросла девчонка. Ей бы парня хорошего.

Я не отдавал себе отчета, что бывший муж Надежды, погибший в схватке с бандитами майор Шапиро, еврей. Капитан искала не то для своей дочери будущего мужа, не то для себя хорошего зятя, но меня не привлекало начинать взаимоотношения с молодой девчонкой.

– Мне ехать надо, Надежда Сергеевна. Дома два года не был.

– Вот где она запропастилась? Ты заходи, – с явным сожалением в голосе сказала капитан. – Помочь или просто так. Заходи.

– Обязательно, – пообещал я, уже понимая, что пора браться за ум и бросать детские развлечения в виде проведения времени в детской комнате.

Вечером я вновь облачился в военную форму. Я собрался заехать в гости к своему деду. Дед воевал, служил, закончил службу капитаном, командиром роты, но, главное, имел множество боевых наград, в которых я неплохо разбирался. Я не сомневался, что ему будет приятно увидеть внука в военной форме при всех регалиях. Я шел быстрым шагом к метро. Только я прошел сквозь ветряной барьер дверей метрополитена, как увидел патруль. Капитан с красными погонами пехотинца и два курсанта летного училища с красными повязками патруля смотрели на меня в три пары глаз. Деваться мне было некуда, но и бежать я не собирался.

– Товарищ сержант. Ко мне!

Четко чеканя шаг, я подошел к офицеру, приложив руку к козырьку фуражки, отрапортовал.

– Товарищ капитан, гвардии старший сержант запаса Ханин по Вашему приказанию прибыл!

– Запаса?

– Так точно. Сегодня встал на учет.

– Документы с собой есть?

– Есть. Вам паспорт или военный билет?

– Паспорт? Ты уже и паспорт получить успел? Дай военный билет.

Я протянул красную книжечку капитану.

– Поставлен на воинский учет военкоматом Дзержинского района, – начальник патруля перевернул страницу. – Отличник боевой и политической подготовки, гвардеец, замком взвода. А что это за знак?

– Высшие курсы "Выстрел", личный подарок генерал-майора

Генералова, – не смущаясь, соврал я. Знак был дан мне полковником

Васильевым, контролировавшем от курсов нашу роту и "Твои солдаты на первом посту должны стоять с таким знаком. Возьми и храни".

Последнее слово я расценил правильно. Хранить такой знак лучше всего было на собственной форме. А отмены приказа никто не передавал.

– Держи, сержант, – протянул мне документы капитан. – Добро пожаловать на гражданку.