Теперь я, официально, претензий к змее не имею, – лицо Гарри расплылось в такой хищной ухмылке, что стало невольно жалко даже Волдеморта, ведь было ясно, кому это зрелище придётся видеть в последний миг жизни.

– И что делать дальше? – сдавленно пискнула Мона, которая изначально оценила всю затею как "извращённая форма суицида" и с поистине бараньим упорством отговаривала Гарри от этой идеи или упрашивала других помочь со всё теми же уговорами.

– А дальше всё будет так, как и планировалось…

Остаток вечера провели в тишине, потому что каждый думал о своём и, Поттер был в этом уверен, каждый находящийся в комнате как минимум, раз задумался над тем, как поступит, если он, Гарри, умрёт от своей сумасбродной идеи. Идеи на этот счёт были у всех разные, но все они имели общий "пункт" в виде публичной и особо жестокой казни Тёмного Лорда Воландеморта. И плевать, что до него ещё надо добраться, это уже были бы мелочи.

Сразу после разговора со своими людьми уже профессор Уайт, а не Гарри Поттер отправился на аудиенцию к старому директору, который был полностью посвящён в предстоящую афёру. Когда выяснилось, что Уайт опять не узнал пароль, то уже по привычки прогнал свою горгулью, закрывающую свой проход в своём же замке к опять таки своему же кабинету. Ну и что, что будущему?

– Здравствуй, Гарри, – поприветствовал гостя директор Дамблдор.

– Здравствуйте, Альбус. Я хотел бы с вами ещё раз обсудить ваши слова, – своим коронным "ледяным" голосом начал беседу Гарри, занимая указанное директором кресло.

– Мальчик мой, мы ведь оба знаем, как труслив и осторожен Тёмный Лорд, – начав разговор по делу, директор глубоко вздохнул и полез в ящик стола. Достал он оттуда, конечно же, вазу со своими любимыми мармеладками в форме лимонных долек, – не желаешь?

Гарри всегда нравилась эта манера директора вставлять в самые серьёзные разговоры подобные мелочи. Но слишком тяжёлый груз хотел положить директор на плечи этого парня. Или мужчины?

– Альбус, ты ведь понимаешь, что просишь, фактически, казнить тебя? – усталым, таким не привычным для окружающих голосом буквально выдохнул фразу новоявленный Пожиратель Смерти.

– Нет, Гарри, я прошу помочь мне умереть с мыслью о том, что моя жизнь и, что гораздо важнее, смерть имели какой-то смысл, что они изменили мир к лучшему.

Уайт вздохнул, а в голове возникла мысль из разряда "Ну как можно спорить с фанатиком?". А вслух он продолжил:

– И вы считаете, что смерть величайшего из ныне живущих магов подходящей ценой за шанс… за ПОПЫТКУ… всего лишь за возможность попробовать убить Тёмного Лорда? – Гарри не злился, не пытался донести до директора абсурдность его идеи, ибо знал, что на месте старика поступил бы так же. И это было правильным выбором, если о током вообще можно было заикаться в подобной ситуации.

– Да, – односложно ответил Дамблдор и заправил своё старое тело очередной лимонной долькой, а потом подарил Гарри ещё одну свою по-отечески добрую улыбку.

– Да и я уже пол года как потерял лавры величайшего из ныне живущих, – лукаво улыбнулся директор.

– Хорошо. Но у меня целый ряд условий. Вы понимаете, что, возможно, мне и не придётся брать на себя командование вашим Орденом, а змею получится тихо убить в её же логове, но шансы на это весьма призрачны. Я хочу, чтобы после вашей смерти у меня был примерно месяц на розыгрыш своей партии с Тёмным Лордом, а по истечению этого времени никто не стал задавать вопросы о правомерности моего командования. Далее – я должен остаться чист в лице непосвящённых, никаких публичных, показательных казней с моим присутствием.

– Но ведь это просто глупо, – недоумённо сказал директор.

– Вот значит вы глупый человек, ибо однажды попросили Северуса убить себя публично, дабы приблизить его к Тому. Я не собираюсь пол жизни доказывать всем, что я не жираф, так как это нелегко, потому умирать будете тихо и незаметно.

Если вы вообще так умеете, – в голосе Гарри начала прорезаться злоба и горечь от ещё только грядущей утраты. Опять ему придётся хоронить старого интригана.

– Гарри, я понимаю твои чувства, – начал было директор, но тут же осёкся, поймав яростный взгляд парня.

– Да неужели! Уж поверьте, я бы с огромной радостью поменялся с вами местами, потому что вы нашли отличный способ увильнуть от этой войны, – ляпнул не подумав Уайт, а когда осознал, кому именно это сказал, было уже поздно. Директор по-настоящему разозлился, а от этого даже феникс поспешил ретироваться из кабинета.

– Да вот просто оттого, что мне надоело это всё, я решил торжественно уйти из жизни! Я, по крайней мере, считаю, что сделал хоть что-то для победы в этой войне, и если я могу сделать больше, а я МОГУ, то непременно это сделаю! Если я могу дать тебе шанс уничтожить Тома, то так тому и быть. И, поверь мне, я не горю желанием уходить из этой жизни, потому что в отличие от тебя, я ей наслаждаюсь, несмотря на преклонный возраст.

Слова, высказанные директором, были жестоки, но справедливы, и Гарри это понимал.

А вот он вёл себя по-свински, что тоже понимал.

– Извините, Альбус. Последнее моё условие – до конца года должность директора будет занимать один из ваших профессоров. Кто это будет, мне не важно. А ещё не условие, а скорее просьба: расскажите обо всём заранее своим людям, но без упоминания моего имени. Да, они не смогут вас понять, а другие наоборот быстро поймут, для кого вы это сделаете, но, тем не менее, они будут готовы. А понявшие достаточно умны, чтобы принять и ваши и мои мотивы.