Подойдя к дому начальника, Тирадентис заметил, что все ставни окон были плотно закрыты, как будто хозяева особняка уехали в далекое путешествие. Однако после первого ше стука за массивной резной дверью послышались шаги, щелкнул засов, и старый слуга спросил, кого желает видеть посетитель.

– Подполковник дома? – спросил Тирадентис.

– Дома, господин прапорщик, но он болен.

– Если можно, я все же хотел бы увидеть господина подполковника по срочному делу.

– Эй, парень, кто это ко мне? – послышался из глубины дома зычный голос.

Слуга жестом пригласил Тирадентиса войти, а сам, заперев за ним дверь, бросился на зов хозяина.

– Мой господин, к вам пришел господин прапорщик.

– Так пускай же он войдет. Не все ли равно, прапорщик или капрал, была бы только живая душа, а то этот лекарь целую неделю заставляет меня лежать одного-одинешенька. Словом перекинуться не с кем.

Тирадентис переступил порог комнаты и чуть не отпрянул назад, настолько воздух в помещении, где лежал подполковник, был спертым. Ставни в комнате не пропускали ни света, ни воздуха. Небольшой, немилосердно коптящий светильник позволял разглядеть кровать, на которой, укрытый несколькими теплыми одеялами, обливаясь потом, лежал драгунский командир.

– Здравствуйте, господин подполковник! Прошу извинить за нарушение вашего покоя. Но мне хотелось как можно быстрее доложить о своем возвращении.

– Ты, друг мой, – сухо ответил Франсиско де Паула, – если я не ошибаюсь, опоздал на два месяца. Может быть, перепутав, считаешь себя начальником всех драгунов, а меня прапорщиком, который должен выполнять твои приказы?

Тирадентис, чувствуя за собой вину, решил не возражать и выслушать до конца справедливый разнос начальника.

– Ну что же молчишь? Или не согласен с моими словами?

– Нет, господин подполковник. Но я признаю всю тяжесть вины и считаю бесполезными любые оправдания.

Подполковник попытался сбросить с себя одеяло и приподняться, но, обессиленный, вновь упал на подушки.

– Нет, посмотрите, какой овечкой он прикидывается. Не хочег оправдываться! Признает свою вину! Скажи спасибо Масиелу, моему шурину, который рассказал мне о твоих бесполезных хлопотах в Рио и подтвердил, что мой прапорщик не только занимался там ухаживанием за мулатками, а то не миновать бы тебе самого строгого суда. На этот раз отделаешься штрафом. Ну, рассказывай, что там нового, что творится сейчас здесь, в городе?

Тирадентис немного растерялся и не придумал ничего лучшего, как рассказать о последней мессе в капелле «Сеньор до Бонфин».

Подполковник досадливо махнул рукой.

– Подумаешь! Разве это новость? Бродяг вешают каждый день. Скажи, что слышно о намерениях губернатора виконта де Варбасена?

– Говорят, скоро объявят дерраму.

– И ты туда же про дерраму. Масиел заладил: деррама, деррама, поэт Клаудио о ней толкует. А я не верю. Не могут объявить еще одну дерраму.

– А что, если объявят, господин подполковник? – спокойно спросил Тирадентис.

Франсиско де Паула задумался, потом решительно покачал головой.

– Не может быть. Все станут нищими. А их и так уж расплодилось – дальше ехать некуда. В капитании куда ни плюнь – попадешь на нищего, бездомного или бродягу. Ну ладно, хватит вести такие разговоры. Я думал, вот прапорщик меня чем-нибудь развеселит или утешит, а ты, как видно, умеешь только расстраивать людей.

– Если разрешите, господин подполковник, то я попытаюсь сделать и доброе дело, облегчив ваши страдания.

– Это другой разговор. Прапорщик из тебя вышел с большими изъянами, а вот Тирадентис мне нравится больше.

Осмотрев больного, Тирадентис нашел у него обычную простуду и приступ радикулита. Обещав прислать мазь и целебный отвар, Тирадентис вышел, озабоченный угрозой подполковника наложить на него штраф за опоздание, и, придя домой, рассказал жене о разговоре с подполковником.

– Я советую, Жоакин, поговорить с господином Масиелом. Пускай он попросит подполковника простить тебя. Сам знаешь наше трудное положение. У нас и так ничего нет, и, даже продав аптеку, денег не хватит для уплаты штрафа.

– Нет, что ты, дорогая! Как могла прийти в голову моей жене мысль расстаться с аптекой? А вот насчет Масиела, пожалуй, ты подала разумную идею. Сегодня же я схожу к шурину подполковника.

Вечером Тирадентис направился к Алваресу Масиелу и, к своему удовольствию, застал там поэта Клаудио. Масиел очень приветливо встретил Тирадентиса, пригласив принять участие в беседе. Разговор и здесь вертелся вокруг той же злободневной темы: предстоящем объявлении деррамы. Клаудио, учитывая крайне плачевное состояние экономики капитании, горячо доказывал невозможность подобной акции. Алварес Масиел не оспаривал мнения Клаудио и в то же время не сомневался и в возможности объявления португальскими властями деррамы.