Шрифт:
— Ты еще и врун! — тут же подтвердила предположения Юлька. — Ни одному твоему слову верить нельзя!
— Это еще почему?
— А ты, еще когда, мне стихи боярина Александра перевести обещал? А? Вот и верь тебе после этого!
«Гот дэм, сэр, это уже переходит всякие границы! Пушкина она желает послушать!»
— Да пожалуйста, слушай:
Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит — Летят за днями дни, и каждый час уносит Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем Предполагаем жить, и глядь — как раз — умрем.— Ты это к чему? — подозрительно поинтересовалась юная лекарка.
— «Предполагаем жить, и глядь — как раз — умрем»? Это к тому, что ни одна серьезная затея не заканчивается так, как предполагалось в начале. Летят за днями дни и каждый час что-то в бытии нашем меняет, поэтому к сроку, когда затея дает результат, все вокруг делается немного другим, чем было в начале. А изменяется явь, в том числе и от осуществления задуманного.
«М-да, сэр, „притянуто за уши“ — это еще слабо сказано, но до чего же трудно переводить некоторые вещи в ЗДЕШНИЕ понятия! Простая же фраза: ни один план не реализуется стопроцентно, поскольку сам процесс его реализации вносит изменения в окружающую действительность — а попробуй, объясни это девчонке из XII века!»
— Ты что несешь? — естественно, Юлька ничего не поняла, но своего Мишка добился — его подружка прекратила орать и насторожилась, значит, будет слушать.
— Все очень просто, Юль. Вы с матерью Мотькину душу от Морены перетянули к Макоши и это очень хорошо — от смерти к жизни. Но почему вы решили, что сам Мотька, его поведение, его взгляд на жизнь от этого не изменятся? Ведь Макошь, как я понимаю, противоположность Морены. Макошь не требует от своих слуг беспрекословного рабского подчинения, даже вопреки реалиям…
— Вопреки чему? — Юлька слушала внимательно и сразу же зацепилась за непонятный термин.
— Вопреки правилам обыденной мирской жизни. — Пояснил, как смог, Мишка и продолжил: — Ты посмотри: Матвей так в вашу непогрешимость уверовал, что ни старших не уважает, ни приказам не подчиняется, да еще и, сам того не замечая, всех женщин ненавидит, потому что и прислужницы Морены, и прислужницы Макоши его все время вопреки обыденному укладу жизни поступать принуждают. У него внутри протест накапливался, рано или поздно это плохо кончилось бы!
— Да что ты возомнил?.. — Юлька не была бы Юлькой, если бы не попыталась возражать, даже очевидному. — Куда ты нос свой поганый суешь?!
— Таким уж воспитали, — развел руками Мишка — в том числе, и вы с теткой Настеной постарались, не будь вас я бы о таком и не задумывался…
А вот этого, говорить, конечно же, не стоило. Юлька закусила нижнюю губу, уставилась вдруг расширившимися зрачками Мишке в глаза и подшагнула к нему вплотную. На секунду у Мишки возникло ощущение начала «слияния», но в следующую секунду он охнул и скорчился, получив удар коленом в пах. Юлька резко развернулась и, гордо вскинув подбородок, удалилась с победным видом, проигнорировав несколько непечатных оборотов, посланных ей в спину сиплым от боли голосом.
Картинка была еще та: позади величественно удаляющейся лекарки, провинившийся отрок переваливается с корточек на колени, а потом и вовсе, становится на четвереньки, свесив голову почти до земли — ни дать, ни взять, раскаивающийся злодей вымаливает прощение.
«При всем уважении, сэр, вы болван, каких поискать! Если дамы пребывали в приятном заблуждении о незаметности их воздействия на вас, то развенчание этих иллюзий для них равносильно полученному вами удару в известное место. Будьте любезны признать, что ответ мисс Джулии был вполне адекватен! Ох, блин, больно-то как! А все почему, сэр Майкл? Наработанный поведенческий стереотип — ставший стандартным способ объяснения неадекватных возрасту знаний и умений! Стандарты хороши в массовом производстве, но не в человеческих взаимоотношениях, вам ли не знать? Доннер веттер, нох айн маль!»
Шлеп! Мишка ударом ладони расплющил у себя на ляжке очередного комара.
— Частица бытия, мать твою кровососущую!
— Чего, Минь? — отозвался спереди Матвей, не разобравший за плеском воды под ногами коней мишкиного бормотания.
— Да, комары заели, туды их!
— А! Тут еще и пиявки есть! — порадовал старшину Младшей стражи ученик лекарки. — И чего летом поперлись? То ли дело зимой, по льду, милое дело!
— Хорошего льда до конца ноября дожидаться, если не до декабря, а сейчас конец июля! За четыре месяца много чего случиться может: или «пятнистые» кого-то зарежут, или подсылы холопов на бунт подобьют, или еще какую пакость боярин Журавль измыслит.
Вместо ответа со стороны Матвея донеслось невнятно-эмоциональное восклицание и звучный шлепок по мокрому телу.
— Еще и овода летают! — можно было подумать, что Матвей собрался составить подробный перечень зловредной фауны, поставившей себе целью извести первую полусотню Младшей стражи. — А они-то чего посреди болота делают? Наверно, с берега за лошадьми увязались. Нет, зимой лучше было бы!
— Воеводе виднее!
Мишка демонстрировал уверенность, которой на самом деле не испытывал. Все в этом походе на земли боярина Журавля было как-то не так, но мысли об этом начали одолевать, почему-то, только на болоте, как будто искусанная комарами задница стимулировала аналитический ход мысли.