— Что ж, поутру мы увидим, кого я насадила на вашу застежку. — Джоселин была исполнена гордости. — Пусть все узнают.

— Нет-нет, Джоселин, прошу вас. Не стоит говорить об этом… Вы должны молчать о том, что случилось этой ночью. Я сам разберусь во всем и все улажу исходя из своих интересов.

Ее словно обдали ушатом ледяной воды. Чудные мгновения истекли.

— Вы знаете этих людей?

— Этих? Нет. Кто их послал — да. Вернее, догадываюсь. Однако Стефан вряд ли поблагодарит меня, если я докажу их вину. Этим я поставлю его в затруднительное положение.

Роберт разжал объятия и отступил всего лишь на шаг. Но ей уже казалось, что между ними выросла непреодолимая стена. О ком он говорил сейчас? Речь могла идти только об ее отце. Но в голове Джоселин не укладывалось, что ее отец способен на злодейский удар исподтишка.

— У вас достаточно врагов и помимо семейства Монтегью, — попыталась она как-то сгладить возникшую неловкость.

— Может быть. Может, кто-то напоил и подкупил охранников Стефана. Такого бы не случилось, когда мои люди стояли на часах. Но их убрали, и вот… результат.

Он окинул взглядом безлюдный двор и хранящие безмолвие крепостные стены. Нигде не замечалось признаков тревоги. Будто и не было только что шумной драки, хрипа и стонов раненых людей.

— Я не думал, что мои враги начнут действовать так скоро… Но все к лучшему. Теперь меня не застанут врасплох. Нам следует вернуться в комнаты, пока они не прислали сюда новые силы.

Она покорно кивнула. Ей стало вдруг опять холодно и невыносимо одиноко, когда Роберт де Ленгли уже не держал ее в своих объятиях.

Они подняли с пола его плащ и отыскали в темноте спасительную застежку. Он проводил ее до покоя, где коротала ночь Аделиза.

Возбуждение Джоселин, вызванное схваткой с убийцами и лаской Роберта, покинуло ее. Этот незабываемый момент казался уже бесконечно далеким и почти нереальным. С наступлением утра Роберт де Ленгли отправится в поход. А в будущем она уже встретится с ним как с мужем Аделизы. Такова была реальность.

Джоселин попыталась надеть на себя привычную маску рассудительности и холодной любезности, под которой она всегда прятала свои душевные раны.

— Я желаю вам счастливого пути, милорд, но будьте осторожны, прошу вас, при любом столкновении с Честером. В подобных обстоятельствах все может случиться. Держите у себя в тылу достаточное количество верных людей.

— Заверяю вас, мадам, что я знаю, как оберечь свой тыл в сражении. Но спасибо за совет… и за вашу помощь в столь неприятном ночном происшествии. Я должен подумать, как мне отблагодарить вас…

Она совершила очередную ошибку, подняв голову и заглянув ему в лицо. Ей не следовало так поступать, потому что сердце ее вновь едва не остановилось.

Де Ленгли улыбался ей, и улыбка его была солнечной. Ей опять захотелось коснуться его, провести пальцами по мужественному подбородку и красиво очерченным губам, прижаться к нему всем телом. В который раз за эту ночь ей приходилось жестоко бороться с собой.

— Вам незачем выказывать мне какую-то особую благодарность. Ваше мягкое обращение с Аделизой послужит мне лучшим вознаграждением. Терпением и нежностью вы в скором времени завоюете ее любовь к вам.

— Я не отличаюсь терпением, мадам, но так как вы рисковали жизнью ради меня, то я не вправе отказать вам в вашей просьбе. Я буду обходителен с леди Аделизой. Я ценю ее искренность и силу ее чувства и потому постараюсь не слишком ранить ее нежное сердце.

Роберт внезапно положил руки на плечи Джоселин, приблизил ее к себе. Одним только легким прикосновением этот мужчина превращал ее в свою послушную рабыню.

— Клянусь, я буду ей хорошим мужем. — Его улыбка угасла, сменилась какой-то странной задумчивостью. — Ради вашего душевного спокойствия, мадам, и в благодарность за то, что вы сделали для меня этой ночью.

Джоселин едва дышала. Неужели она сейчас, подобно Аделизе, потеряет сознание и упадет к его ногам?

Роберт де Ленгли наклонился и коснулся губами ее рта.

— Отпразднуем поцелуем наступление мира, пусть недолгого, и наше избавление от опасности. Это лишь ничтожная малость того, что я вам должен. Я обрек вас на испытание, из которого вы вышли с честью, а теперь еще и бессовестно требую от вас такого драгоценного подарка, как поцелуй. Но прошу вас, будьте щедры и великодушны. По-моему, это в вашем характере. И да хранит вас Господь, и берегите себя… сестренка.

Прощальный поцелуй не был долгим. Роберт ушел не оглядываясь, и скоро его фигура скрылась во тьме коридора. Джоселин смотрела ему вслед, обессилено прислонившись к стене. Скатывающиеся по щекам слезы обжигали. «Его сестра!» Скоро она станет сестрой Роберта де Ленгли. Как ненавистна была ей эта мысль!