Ее голова свесилась с кровати вниз, и она едва не задыхалась от рыданий. Джоселин посадила ее прямо, поднесла к губам кружку с горячим напитком. Аделиза отпила, закашлялась, но пришла в себя.

— Теперь мне нечего и помышлять о замужестве с Эдвардом. Все рухнуло… Я осквернена… Как я ненавижу это… чудовище. Он не человек… Он хуже самого мерзкого паука…

Джоселин убрала с потного лба сестры слипшиеся пряди тонких золотистых волос, заправила их за нежные, словно жемчужные раковины, ушки. К чему готовилась Аделиза, к чему предстоит готовиться ей, Джоселин? Кого из них первой пожрет дракон, и выручит ли их Ланселот — блистательный лорд Честер, пропитанный ложью настолько, что сам стал похож на Змия? Или на помощь поспеет благородный красавчик граф Эдвард Пелен?

— Ты получишь своего Эдварда, — без всякого убеждения в искренности своих слов сказала Джоселин. — Они с отцом — верные союзники. Разве устоит перед их объединенными усилиями де Ленгли? Едва лишь наступит завтра, ты ускачешь отсюда, и твой жених встретит тебя.

Аделиза отчаянно потрясла головой, как будто избавляясь от страшных паразитов, вцепившихся в ее волосы.

— О Боже, сестра… Он поцеловал меня. Он был так мерзок… Ты не знаешь, что это за чувство… Его гадкие… омерзительные губы…

Аделиза смежила веки, но жуткое видение не оставляло ее. Она вновь затряслась от рыданий.

— Если б папа услышал, что он сказал. Он показал мне место, где собирается овладеть мною… В темном углу в коридоре… на тюфяке… Я убью себя, если папа не явится вовремя. Да простит меня Матерь Божья, я лишу себя жизни, если он еще раз дотронется до меня.

— Не богохульствуй! — приказала Джоселин. — Никто не вправе лишать себя жизни, потому что только Господь располагает ею. Ты совершаешь смертный грех, Аделиза, говоря про это. Одумайся.

— Я все время думаю, — прошептала Аделиза. — Как мне не думать? Если б ты знала, Джоселин, на кого он был похож, когда поцеловал меня… Если б ты знала… Я не думаю, что такое могло случиться, если б я поцеловалась с Эдвардом. Он ведь совсем другой… Ведь правда, сестра?

— Откуда мне знать? — с раздражением бросила Джоселин.

— Но теперь Эдвард не захочет смотреть на меня, — твердила Аделиза. — Я уже не чиста… Мне уже не отмыться от грязи…

Джоселин раздумывала, какие найти слова, чтобы утихомирить бьющуюся в истерике сестру. Таких слов она не находила. Разумеется, де Ленгли желает Аделизу. Любой мужчина тут же встрепенется при виде златокудрой красавицы с пышными женскими прелестями, да к тому же такой невинной. Но Аделиза всегда была окружена бдительным кордоном и никогда не встречалась с мужчиной наедине. Отец заботился о ней, словно обезумевшая курица над единственным вылупившимся из снесенных ею яиц цыпленком, но чем тщательнее он опекал ее, тем она становилась все более беззащитной.

Джоселин вспомнила, как четыре года назад впервые увидела Аделизу. Она вступила тогда в первый раз за стены могучего замка Монтегью, который показался ей тюрьмой. Отец и сводный брат отнеслись к ней как к досадной ошибке Божьего провидения, которую исправить нельзя, но хотя бы можно скрыть за стенами замка.

Аделиза первая сломала лед отчуждения, встретила Джоселин как сестру, заботилась и ласкала ее, когда пришелица из Уэльса заболела жестокой простудой. Она заслоняла Джоселин, когда пьяный отец в приступе беспричинной ярости замахивался на больную Джоселин. Сколько раз она спасала Джоселин от расправы потерявшего человеческий облик от хмельного эля и жгучей досады нетрезвого родителя.

Если бы не Аделиза, то жизнь Джоселин в замке в первые годы пребывания там была бы невыносимой. Аделиза смягчала, словно расплавленный воск, любое трение, любую стычку между коренной уроженкой острова и нормандскими завоевателями, которыми тщеславно считали себя даже последние попрошайки с обильного стола Монтегью. Джоселин считала себя должницей Аделизы.

— Скажи, сестра, ты не очень испугаешься, если я тебя на пару минут оставлю одну?

— Не уходи, Джоселин! — взмолилась Аделиза.

— Только на минуточку. — Джоселин заставила себя улыбнуться. — Тебе ничего не грозит, в очаге горит огонь, теплое вино у тебя под рукой, сэр Джеффри готов выполнить любую твою просьбу. Я вернусь, и мы выпьем за здоровье сэра де Ленгли, а также чтоб он сгинул…

— Я за это готова выпить хоть чашу яда…

— Разреши мне уйти, Аделиза. Я вернусь, и мы всласть поговорим. За мое благополучное возвращение! — Джоселин отхлебнула вино.

Аделиза последовала ее примеру.

— Будь осторожна и приходи скорее!

На просьбу Аделизы Джоселин ответила безмолвным кивком, так же молча, но властно она отстранила стражника, прилепившегося спиной к двери, и прошла по холодным коридорам к лестнице.

Она надеялась, что лорд де Ленгли, заимев козыри в игре, затеянной им, все-таки соизволит повидаться с нею.

Воин, не уверенный, что правильно выполняет приказ милорда, неуклюже топал вслед за нею. Достигнув подножия лестницы, он, робея, распахнул перед ней дверь в комнату для совещаний.

Джоселин подумала, что зря явилась сюда. Десяток вооруженных мужчин склонились над столом и рассматривали грубо набросанный чертеж замка.