— Со всеми все в порядке. Это была лишь небольшая потасовка. — Она искоса взглянула на милорда.

Роберт де Ленгли в мрачном молчании наблюдал за встречей сестер.

— Подойдите поближе, мадам. И подведите ко мне это белокурое создание, — произнес он тоном, который не сулил ничего хорошего обеим девушкам.

Обняв Аделизу, Джоселин вместе с сестрой приблизилась к столу, за которым расположился милорд. Де Ленгли так резко отодвинулся от них, что стул, на котором он восседал, проехал некоторое расстояние по полу. Потом он встал и выпрямился во весь свой громадный рост.

Он еще не успел снять с себя обагренных кровью доспехов, и от него исходил жар только что закончившейся битвы. Он был озлоблен и утомлен до предела.

— Как вам, мадам, понравилось зрелище, которое вы наблюдали со стены?

— «Понравилось» — это слово вряд ли применимо к тому, что я увидела. Я сожалею, что была свидетелем того, как мужчины резали друг друга, словно свиней. Но все-таки это было мне интересно. Такой ответ вы хотели от меня услышать, сэр?

— Рад, что немного развлек вас, мадам… Значит, не зря мои люди проливали кровь.

— Люди сэра Монтегью, как я заметила, пролили больше крови, чем ваши.

— И поделом им. Но боюсь, что нам придется отпевать сегодня одного из самых наших доблестных воинов.

— Если вы потеряли убитым только одного, то Бог был на вашей стороне. Думаю, что у моего отца не хватит пальцев на руке, чтобы подсчитать его сегодняшние потери.

— Разные бывают потери. Горечь утраты зависит от того, кого ты потерял.

Его возбуждение не спало, он весь был еще в битве и нервно расхаживал взад-вперед.

— Ваш отец чудом спасся сегодня. Он был обречен пасть от моей руки, но дьявол помог ему уцелеть на этот раз.

Заслышав эти слова де Ленгли, Аделиза вскрикнула и начала оседать на пол. Джоселин успела подхватить ее. Сестра впала в бесчувствие и беспомощно повисла на ее руках.

Роберт, казалось, не обратил ни малейшего внимания на этот неприятный инцидент.

— Каждому человеку своя цена. Ваш отец покупает людей задешево, а я — за полновесную монету. Моя потеря стоит полдюжины потерянных им воинов.

— Вы одержали победу, милорд, так празднуйте, а не срывайте свое раздражение на беззащитных дочерях своего противника. Не мы, женщины, ранили вашего воина. Война не обходится без потерь, и не мы затеяли эту войну.

— Я злюсь, потому что не добился главного. Ваш отец должен был умереть сегодня, мадам. В этом все дело. Я жалею, что он остался жив.

— Ваши счеты с ним меня не касаются. Скажите мне, в чем я провинилась перед вами?

— В том, что вы его дочь!

Аделиза пришла в себя как раз в тот момент, когда были произнесены эти грозные слова. Ее хрупкое тело задергалось в рыданиях. Джоселин едва удерживала на ногах свою сестрицу. Какими унизительно слабыми они выглядели в глазах упоенного своим успехом вояки! Джоселин сжала пальцами тонкое запястье сестры, предостерегая, чтобы та не обронила ненароком неосторожное слово. Уж слишком хищный огонек тлел в глазах Нормандского Льва. Почему он так озлоблен? Как казалось Джоселин, наблюдавшей за сражением со стороны, он блестяще руководил всем ходом событий и должен был сейчас только радоваться.

— Вы уже проявляли к нам свою ненависть и раньше, сэр. И не стоит возвращаться к разговорам на подобную тему. Господь рассудит вас по справедливости с сэром Монтегью, я надеюсь. А что касается этого воина… — Джоселин взглянула на умирающего юношу, — … мы с сестрой достаточно знакомы с наукой врачевания. С вашего разрешения мы посмотрим, что можно для него сделать…

Аделиза издала протестующий возглас, и тотчас же темные с желтым горящим ободком зрачки Нормандского Льва словно вонзились в ее бледное личико.

— Что такое? Вы не имеете желания, леди, помочь раненому?

Не к месту и не ко времени проявив несвойственную ей заносчивость, Аделиза упрямо вздернула вверх подбородок.

— Нет! От меня вы не дождетесь никакой помощи. Вы убийца! Надеюсь, что ваш воин испустит дух и что вы все за ним последуете! Всем вам место в преисподней… Там, откуда вы и вышли…

— Прекрасно сказано!

Похвала де Ленгли, обращенная к Аделизе, привела Джоселин в трепет.

— Моя сестра не в себе, милорд. Она только что узнала о сражении. Можно понять ее чувства.

— Значит, я убийца? — прервал Джоселин де Ленгли и, сделав огромный шаг, приблизился вплотную к Аделизе. — Я и предполагал, что кто-то здесь считает меня таковым. Но даже в бою я не убиваю человека ударом в спину. Я хочу, чтоб мой враг видел, кто отсылает его в загробный мир. А там уж все подсчитают на костяшках… и, надеюсь, по-честному. Я удачлив лишь только потому, что не жду, когда на меня навалятся всей кучей, а расправляюсь с врагами по одному, в очном поединке. А уж рубящий удар мне всегда удается.