Шрифт:
«Какого черта ты творишь, девочка?» – задала себе Джада фарисейский вопрос. На самом деле она отлично знала, что творит. Флиртует, ни больше ни меньше! Пятнадцать лет не кокетничала – и вдруг на тебе. С чего бы вдруг? Кожаные брюки, должно быть, виноваты. Или же экзотические косички на затылке.
Джада поймала пристальный взгляд Сэмюэля и тут же посерьезнела.
– Я знаю, мистер Дамфрис, что попала в жуткую передрягу. Не знаю, что именно вам сообщила моя мама, но догадываюсь, что на информацию она не поскупилась.
В ответ ее одарили очередной белозубой улыбкой.
– В немногословности вашу маму не обвинишь, это верно. Должен признаться, историю она поведала горестную.
Джада вдруг разозлилась на себя. Черт бы побрал и штаны эти нелепые, и помаду апельсиновую, и, главное, идиотское кокетство! Она пришла сюда безо всякой надежды, но от Сэмюэля исходила такая доброжелательная, такая спокойная сила, что ей захотелось поверить и его способность все исправить.
– Так оно и есть и даже гораздо хуже.
Джада пустилась в подробный рассказ о событиях последних месяцев и завершила его, лишь когда опустели два чайника и почти вся сахарница. Сэмюэль Дамфрис внимательно слушал, кое-что уточнял и смотрел, смотрел на нее своими диковинными светло-серыми глазами. Как ни странно, их никто не торопил, несмотря на то, что они были здесь единственной чернокожей парой и просидели за столиком, пока время ленча не закончилось и зал не опустел.
– Что же вы намерены делать дальше, миссис Джексон?
– Буду с вами откровенной. Я понимаю, вы адвокат, но… Я собираюсь пойти против закона или обойти его – как вам будет угодно. Когда мама с папой приехали сюда, они предложили забрать детей и скрыться на островах. Честно говоря, эта мысль и мне приходила в голову, но поначалу я от нее отказалась. Это ведь самое настоящее преступление, а я никогда в жизни даже «зайцем» не проехала! Но теперь… теперь я вижу только один выход. Детей нужно вернуть; не только и не столько ради меня, сколько ради них самих. Я не могу ждать, когда суд разберется, что к чему, и исправит несправедливость. Кроме того, где гарантия, что это произойдет?
Джада затаила дыхание в страхе, что серый взгляд потемнеет от негодования и служитель закона откажется продолжать опасную тему. Но Сэмюэль просто кивнул.
– Видите ли, закон – это прежде всего способ решить спорные вопросы о праве собственности. Однако человеческое понятие о сути собственности изменяется быстрее, чем статьи закона, – вот в чем загвоздка. Наши с вами предки когда-то считались собственностью наравне с землей, домами, мебелью. Жена была собственностью мужа, как любая другая вещь. Дети – аналогично. Здешний закон не создан для заботы о благополучии детей, поскольку основан на давнем, варварском понятии собственности. Ну и, разумеется, лживые показания в вашем деле сыграли не последнюю роль.
Неужели поверил?! Неужели сумел увидеть правду за всем этим нагромождением ошибок, роковых случайностей и безудержной лжи? Джада смотрела на адвоката во все глаза.
– На Кайманах бывали? – неожиданно спросил он.
Джада покачала головой.
– Видите ли, поскольку вы не являетесь гражданкой Барбадоса, воспрепятствовать поискам, которые непременно начнет ваш супруг, будет проблематично. На Кайманах же, где я постоянно веду дела, при наличии американского паспорта и… гм-м-м… некоторой суммы на счету, вы можете отлично устроиться. Выгода двойная: во-первых, вашему супругу не придет в голову искать вас на Кайманах, а во-вторых, страна сейчас на подъеме. С вашим опытом вы без труда найдете работу в банке. Так что, если вы не против…
Джада не верила своим ушам. Силы небесные! Неужто господь наконец услышал ее мольбы?
– Вы… вы готовы помочь?! – выдохнула она. – И даже не возражаете против того, что я надумала?
– Вы надумали защитить своих детей, – с нажимом произнес адвокат. – Как я могу быть против? Нарушение закона – не моя специальность, но, согласитесь, кому, как не мне, знать, что такое беззаконие? Я ведь, если на то пошло, несколько лет проучился в Британии.
В этот момент взгляд Джады случайно упал на его часы – и она ахнула.
– Боже правый! У меня назначена встреча, и опоздать никак нельзя. – Невероятно – общение с Сэмюэлем Дамфрисом, от которого она ровным счетом ничего не ожидала, длилось почти два часа. Глазом ведь, кажется, не успела моргнуть, как получила поддержку, утешение, добрый совет и обещание помощи! А времени на благодарность не осталось. – Простите ради бога, но мне пора.
Джада поднялась, и ее собеседник сделал то же самое. Неожиданно смутившись, она протянула руку:
– Если бы вы знали, как я рада нашему знакомству! Теперь буду думать над вашим предложением.