– Стреляли? – воскликнула Леона и бессильно уронила руки на альбом. – Скажи мне, ради Бога, почему кому-то понадобилось стрелять в нашего внука?

– Потому что этот человек хотел меня убить, – заговорил молчавший Эш. – Дело в том, что я выслеживал преступников. И, наверное, убил одного из родственников этого парня.

Эш изо всех сил стиснул руки в кулаки. Он чувствовал себя полным ничтожеством. Он понимал, что никогда не сможет быть Пейтоном Тревелианом. Никогда не станет в этом мире своим.

– Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я не могу быть вашим внуком?

В гостиной повисло молчание. Его нарушал легкий ветерок, врывавшийся в окна и приносящий музыку шуршащих во дворе листьев. Элизабет разжала стиснутые ладони. Эш Макгрегор стоял посредине гостиной и очень походил на непокорного падшего ангела, убежденного, что его место – не на небесах.

Он казался потерянным. И очень одиноким. Эш мог, конечно, не знать истинного значения дружбы, но, как никто, нуждался в друге. Элизабет, решив, во что бы то ни стало найти тропинку к его сердцу, определенно рисковала. Как бы сильно ни нравился ей этот человек, как бы ни была уверена она в ответных чувствах, продолжать с ним отношения небезопасно. Прошлая ночь убедила ее.

Чувствуя, как начинает краснеть, Элизабет призналась себе, что не может забыть вкус нежных губ Эша и теплую гладкую кожу. Она не стыдилась случившегося, ночью. Она уже не девочка, а взрослая женщина, у которой вполне естественные желания. Единственное, что портило настроение, это сознание того, что Макгрегор окончательно вскружил ей голову.

Леона перевела взгляд с непокорного внука на мужа. Потрясенное выражение на лице, сменилось ироническим.

– Итак, наш внук охотится за преступниками? Хейворд кивнул.

– Так говорилось в докладе агентства Пинкертона, – подтвердил он.

Леона отмахнулась от слов герцога изящным движением руки.

– Знаю, об этом упоминалось в отчете. Я его читала. Мне известно также о странном воспитании нашего внука, включая пребывание в заведении мисс Хэтти. Одного я не понимаю: почему он до сих пор считает себя ловцом преступников?

Хейворд посмотрел на Эша, затем на Леону, и улыбка тронула его губы.

– Моя дорогая герцогиня, почему бы тебе не спросить об этом самого Пейтона?

Леона вопросительно посмотрела на Эша.

– Итак, молодой человек, скажите, ради Бога, с чего вы взяли, что вы, – не мой внук?

Эш озабоченно нахмурился. Пристальный взгляд герцогини заставлял испытывать неловкость и неуверенность.

– Как вам известно, – нерешительно начал он, – нет доказательств, кто я такой.

– Нет доказательств? – воскликнула герцогиня и плотно сжала губы. – Для того, чтобы понять, что ты – сын Эмори, достаточно лишь взглянуть на тебя.

Эш покачал головой.

– Это ничего не доказывает, – возразил он. – На вашего сына может быть похожа сотня мужчин.

– Сотня мужчин? – Какое-то время Леона, не мигая, смотрела на Эша, после чего перевела негодующий взгляд на герцога.

– Должна заметить, что меня все это начинает беспокоить. Марлоу, скажи, наконец, что-нибудь и убеди Пейтона не нести вздор.

Хейворд пожал плечами, явно не желая вмешиваться.

– Будем надеяться, что со временем к нашему внуку вернется память.

– Значит, не помните, кто вы такой, – задумчиво проговорила Джулиана, перебирая складки кружевного воротничка розового шелкового платья. – И я порой тоже многое забываю.

– Я не помню ничего в этой комнате, – снова заговорил Эш, обводя взглядом гостиную.

– Но ты же вспомнил, где стояла рождественская елка! – с улыбкой заметила Леона, довольная логикой своего заключения. – Не станешь ведь этого отрицать?

– Чтобы так сказать, достаточно посмотреть на фотографию, – ответил Эш. – Это еще ничего не доказывает.

Леона нетерпеливо подняла руку, словно хотела заставить замолчать внука.

– Я настаиваю, чтобы ты немедленно прекратил нести этот вздор, – недовольным тоном отрезала герцогиня. – Ты – мой внук. И кончим на этом. Я не позволю тебе от нас отказываться.

– Мне очень жаль, если мои слова вас огорчают, но я и в самом деле могу оказаться не вашим внуком, – упрямо повторил Эш.

Леона раздраженно взмахнула рукой:

– Вздор!

Элизабет не решалась вмешиваться в словесную перепалку. Хотя герцогиня и казалась нежной и утонченной, как лепесток розы, характер имела твердый, как сталь. Эта добрая и щедрая женщина привыкла получать все, что хотела.

– Думаю, что мы не должны забывать, как трудно сейчас мистеру Макгрегору, – все-таки вмешалась Элизабет. – Попробуйте поставить себя на его место. Ведь он оказался в совершенно новой для него обстановке.