Упырь ворчал рядом:

— Ты бы Ромка завязывал с такими делишками. Второй раз тебя отбиваем. Случись, на настоящих разбойников напоремся, да ещё, если колдун какой при них будет — раскроют всю хитрость. А то не побоятся — мало нам всем не покажется.

Подошли ещё два упыря с упырёнком. Один из взрослых произнёс.

— Всё время, как личину напялю, думаю, а не повстречаются ли нам как-нибудь настоящие упыри, и что они скажут нас завидев?

— Типун тебе на язык, — дёрнулся Рыжий.

Упыри начали снимать лепленные из той же глины с воском хари и другие хитрые штуки, изображающие отвратительного вида рубцы и язвы. Всё хозяйство бережно складывали в мешки, перекладывая влажной травой. Туда же положили и искусно вылепленную кисть руки, с зажатым в ней кинжалом — небось, не раз ещё сгодится. Затем погасили факелы и забросали землёй дыру с тлевшими углями.

Упыриное семейство состояло из старика, бывшего в прошлом, известным владимирским скоморохом по прозвищу Кулёк, его взрослого сына прозванного Хорьком с женой Натальей и шестилетнего внука, которому имя еще не нарекли и которого звали просто Малым.

Оставшееся до утра время просидели возле оставленного ватажниками костра, доедая брошенные впопыхах припасы. По ночам уже холодало. Напряжение последних дней валило Рыжего с ног. Он устал и хотел спать, но незаконченное дело заставляло отгонять сон, для чего Рыжий принялся растирать щёки. Помогало ненадолго. Увидев мучения приятеля, Хорёк поставил на огонь котелок с водой, и когда вода закипела, бросил туда каких-то листьев, ягод и трав. Получился бодрящий и вкусный отвар, и сонливость отступила.

Остаток ночи провели в молчании. Едва рассвело, Рыжий, раздевшись, полез в воду и скоро нащупал на дне возле самого берега мешок. Один из тех куда он складывал тяжёлые гривны и куда позже добавил доспех. Мешок этот Рыжий спустил тихонечко в воду, пока ватажники занимались высадкой на берег и высматривали в окрестностях нечисть.

— Ну вот, серебро всё здесь, — сказал Рыжий, с трудом вытаскивая тяжесть на берег.

— Что, всё серебро у них увёл? — изумился скоморох.

— Ну, нет, — усмехнулся мошенник. — Если бы всё увёл, так они вернулись бы чего доброго. Жадность, она многих безрассудными делает. Нет — здесь только половина. Четверть моя как положено, а ещё четверть в урок им, чтоб не повадно было в следующий раз уговоры нарушать.

Он передал старику часть свёртков и добавил:

— Теперь это ваша доля.

— Надул разбойничков, — проворчал скоморох, рассовывая тяжёлые свёртки по сумкам. — А ну как они по-честному с тобой решили бы разойтись?

— Ну да, скажешь ведь! Такого и быть не могло, — важно заметил Роман, подняв вверх указательный палец. — Я эти ватаги не первый год знаю. По-честному они промеж себя только, да и то не всегда. А мне, уверен, их атаман давно жало стальное под ребро нацелил. Добрые разбойники, Кулёк, в сказках обитают, какими ты народ баламутишь…

Старик пожал плечами.

Малого послали за припрятанной выше по течению лодкой. Тот обернулся быстро. Рыжего на всякий случай положили на днище, нагрузив поверх него огромную копну сена. Сама семейка скоморохов оделась в крестьянское платье. Лодку столкнули и отправились не спеша по течению.

Укрытый пахучим сеном, Рыжий сразу заснул.

Пока он спал, ничего не случилось. Река днём буквально кишела путниками, но лодке, непонятно куда и откуда везущей сено, которого и так везде было в достатке, тем не менее, никто не дивился.

После полудня, посреди вековых лесов, показался на крутом берегу Городец Мещёрский. Рыжего разбудили, но вылезать из стога он до поры остерёгся.

Скоморохи пристали не к вымолам, а немного выше — почти под Лысым Холмом и первым делом Хорёк отправился узнать, не появились ли здесь давешние ватажники. Проведав, что, шайка прошла город стороной, скоморохи свалили сено на берег. Рыжий выбрался на свет. Довольный успешным завершением дела, он тепло попрощался с семейкой.

— Нужда будет, скажи. Поможем, — сказал Хорёк. — Только с разбойниками больше не связывайся.

— Нет, — ответил Рыжий. — Два раза бог помог, в третий раз искушать судьбу не стану. Придумаю ещё какую-нибудь шутку.

— Прощай, Ромка, — сказал старый скоморох — за серебро спасибо, но, слышь, лучше завязывай с этим.

Потом вдруг что-то вспомнив, добавил:

— Тебя Сокол спрашивал. Вроде дело у него, какое-то, к тебе есть.

Закинув за плечи мешки, семья скоморохов отправилась домой. Рыжий же, прежде всего, заскочил на торг, чтобы вернуть знакомому кузнецу одолженные оружие и колонтарь.