— Не пущу, — слабо прошептала Александра, словно все ее силы сосредоточились на том, чтобы удерживать Саманту около себя.

Так, как было всегда. Александра всю жизнь боролась с Джейком, чтобы подчинить себе душу Саманты и властвовать безраздельно. Гнев ослепил Сэмми.

— Не смейте! Я не позволю утащить Джейка в пропасть.

— Я вернусь за вами, Александра, — насколько мог спокойно, сказал Джейк. — Отпустите ее. Клянусь, через две минуты я вернусь и вытащу вас.

«Она ведь убила всю твою семью, — подумала Сэмми. Слабый протестующий звук сорвался с ее губ. — Как ты не понимаешь? Она ведь убьет и тебя тоже».

Пальцы Александры сжались еще сильнее.

— Врешь, — еле слышно выдохнула Александра. — Ты не станешь… мне помогать. Мне никто… никогда… не помогал.

Самолет снова качнуло.

— Разожми руку, Саманта, — громко сказал Джейк. Сэмми бессознательно подчинилась. — Возьмите его, Александра. Если вы не верите, что я вернусь за вами, то за этим-то камнем я приду наверняка.

Сэмми попыталась удержать рубин, но не успела — Александра быстро схватила его. Джейк вытащил Сэмми из кабины. Она обмякла у него на руках, вновь потеряв сознание от боли. Он вскарабкался со своею ношей на несколько футов вверх и бережно уложил Саманту на землю.

Сэмми сквозь забытье ощутила, как он еще раз пробежал руками по ее телу, и услышала его короткое хриплое рыдание. Он обхватил руками ее лицо — бесконечно легко, ласково и нежно.

— Я люблю тебя, — сказал он. Она шевельнула губами, но он тихонько прижал к ним палец. — Я люблю тебя, — повторил он. — И Александре вовсе не обязательно умирать для этого. Я всегда тебя любил.

Он поднялся на ноги и опять пошел к обломкам самолета. Сэмми из последних сил позвала его назад, но он включил фонарь и нагнулся к кабине. Взгляд меркнущих голубых глаз Александры был устремлен прямо на него; ее бледное застывшее лицо казалось еще бледнее на фоне темной зелени сосновых веток, обрамлявших его.

— Ты пришел за камнем, — произнесла она угасающим голосом.

— Нет. Он не вернет мне ни мать, ни отца, ни сестру. Он уже послужил той цели, для которой предназначен. Он мне больше не нужен.

— Тогда зачем…

— Я больше не хочу, чтобы Саманта страдала. Я вытащу вас отсюда — но не ради вас, а ради Саманты. И ради себя. — Он начал обламывать тонкие ветки, подбираясь к той, что придавила Александру. Александра не сводила с него глаз, но ни страх, ни ненависть уже не имели власти над ним.

— Я… одна такая на свете… — хрипло выдохнула она. — Сейчас поймешь…

Джейк отвел ветки в сторону — все они были залиты кровью — и ахнул. Толстая ветка насквозь пробила тело Александры. Он с ужасом смотрел на нее. Она улыбнулась — последняя усмешка над ним, над всем миром, над собой.

— Моя судьба… терпеть…

Налетел порыв ветра, и крыша кабины накренилась. Беспомощно смотрел Джейк, как все глубже и глубже острый обломок впивается в нее. Дядя Уильям. Мама, папа, Элли. Что ж, он прошел свой путь до конца. Ему не в чем себя упрекнуть.

И он отпустил отведенные ветки.

Сэмми, плача, звала его.

— Иди к ней, — сказала Александра, гордо откинув голову. — Я умираю. И отдаю ее тебе.

— Вы не можете отдать то, что вам не принадлежит сквозь зубы сказал он, наклоняясь, чтобы отстегнуть пристяжной ремень. Она выругалась, ткнула кулаком в его ладони и оставила в них рубин, липкий от ее крови. Глаза ее злобно сверкнули.

— Он мой, — прошептала она, — потому что я готова за него умереть.

Самолет заскользил вниз, отбросив Джейка назад и расцарапав ему щеку какой-то острой торчащей железякой.

Он упал рядом с Самантой. Он, наконец, был свободен.

Та, у которой пустая душа, растворилась в ночи, канула в бездонную пропасть, чьим порождением она была.

— Куда это вы направляетесь, Боб Фримэн? — Шарлотта блокировала больничный коридор, как полузащитник на футбольном поле. В журналисте не было ничего угрожающего, но у нее уже сдавали нервы. Она не спала всю ночь, и утро уже близилось к полудню…

— Всего лишь несколько вопросов, — ответил он, глядя не на нее, а на Бена, лежавшего на каталке, которую предоставили в его распоряжение медсестры.

— Не ждите от меня помощи, — мрачно заявил Бен. — Я на посту, я охраняю дверь.

— Зачем мне снова говорить с вами, Фримэн? — поинтересовалась Шарлотта. — Я ведь даже не знаю, как вы воспользуетесь тем, что я наговорила вам вчера.

— Текстуально. Это понятно?

— Пожалуй.

— Как себя чувствует ваша сестра?

— Вы можете получить исчерпывающую информацию у врача.

— Да, но она скорее напоминает счет из прачечной. Перелом руки, перелом ноги, ссадины, ушибы. А что она почувствовала, когда ее муж спас ее?