Он обнял ее еще крепче, почти до боли.

— Так больше нельзя. Ты должен рассказать мне все. Если ты умеешь читать мои чувства, то ты знаешь, что мне страшно. Но ведь ты должен чувствовать, что я смогу справиться со страхом. — Внезапно Джейк поднял голову и повернулся к радио. Сэмми посмотрела в ту же сторону. — Что… — начала было она, но он поднял руку.

— Мы будем повторять сообщения о состоянии здоровья губернатора Ломакса по мере поступления новых подробностей, — раздался голос диктора. — Сегодня днем губернатор Оррин Ломакс в своем доме в Пандоре потерял сознание и был доставлен в больницу. С диагнозом «инфаркт» переправлен самолетом в медицинский центр университета в Дареме; на данный момент его состояние оценивается как критическое. Миссис Ломакс не отходила от губернатора с первой минуты его болезни и сейчас находится в Дареме.

Сэмми вцепилась Джейку в рукав. Ее не столь потрясла эта новость, сколь быстрая смена сильных чувств на лице Джейка — от удовлетворения до неуверенности. Даже тело его напряглось; крепкие мышцы дрожали под ее пальцами. Она тихо позвала его по имени, словно пытаясь пробудить от кошмара.

В гостиной зазвонил телефон. Она не повернула головы — все ее внимание было приковано к Джейку.

Он вскинул голову и конвульсивно стиснул ее плечо. Лицо его стало мрачным.

— Возьми трубку, — серьезно сказал он.

— Перезвонят, — покачала головой она. — Давай лучше поговорим. Что случилось? Мне кажется, ты вот-вот взорвешься. Отчего?

— Возьми трубку, — повторил он, вздрогнув. — Это Шарлотта.

— Сэмми! — Как только Саманта с Джейком свернули за угол к дверям отделения «Скорой помощи», Шарлотта тотчас бросилась к ней. Но, увидев рядом с сестрой Джейка, проглотила рвавшиеся наружу слова. Страх сделал ее осторожной.

Сэмми обняла ее за плечи. Подбородок Шарлотты украшала кровавая царапина.

— Это Тим?

— Он хотел схватить меня за волосы, но я увернулась, так что он попал по подбородку.

— Как Бен?

Шарлотта заплакала.

— Он вывихнул плечо, вышибая дверь, потом Тим сломал ему два ребра. Сэмми, и он все равно поднялся и пытался кинуться на Тима. Помнишь, какой Тим здоровый? Они были просто как Давид и Голиаф, а я посередине. Боже, я только и могла, что немножко прикрывать Бена и шипеть угрозы Тиму.

— А чего Тим хотел? — спросила Сэмми, и в глазах ее сверкнула ярость.

Шарлотта чуть покачала головой, глядя на Джейка. Он вдруг взял ее за подбородок своей большой, сильной рукой. Она застыла.

Из палаты вышел врач и направился к Шарлотте.

— Мы оставляем вашего друга в больнице как минимум до утра. Сейчас ему сделали укол болеутоляющего, он не вполне вменяем, но очень настойчиво зовет вас.

Шарлотта высвободилась из рук Джейка и ухватилась за Сэмми.

— Пойдем со мной.

— И Джейк, — быстро сказала Саманта. — Ты должна рассказать нам, чего хотел Тим.

— Не сейчас. Прошу тебя, не сейчас. Просто пойдем со мной. Ты же моя старшая сестра, а сейчас я чувствую себя и вправду маленькой.

Сэмми вопросительно посмотрела на Джейка. Он кивнул.

— Иди.

— Я быстро. — Она чуть коснулась его руки.

— Я знаю.

Шарлотта втащила Сэмми в лечебное отделение. Врач указал им на зашторенный бокс, и Шарлотта проскользнула внутрь. Увидев Бена с забинтованной грудной клеткой, с правой рукой в гипсе, она с трудом удержалась от рыданий. Он с несчастным видом посмотрел на нее.

— Не очевидно ли, — пробормотал он слабым голосом, — что я — ирландский волкодав, заключенный в тело пуделя?

— Ты не пудель, — зарыдала наконец она целуя его в лоб и гладя по волосам. Не обращая внимания на Сэмми, которая стояла рядом, Шарлотта взяла его здоровую руку в свои и успокоилась. — Мы больше не будем говорить врачу, что ты упал с рыболовных мостков. Мы скажем ему правду. Это сделает мой собственный двоюродный брат. И будь он хоть трижды сенатор штата, на сей раз он не отвертится. Я сама позвоню шерифу.

Бен сонно моргнул.

— Я не хочу от него ни возмещения морального ущерба, ни возмещения расходов на лечение. Я хочу его убить.

Шарлотта опустила голову. Сэмми обняла ее за плечи.

— Расскажи, что произошло.

— Он стоял над нами, — заговорила Шарлотта, — с таким видом, словно убьет, если мы встанем с пола. Он сказал, что хочет прочесть нам лекцию. Он рассказал, что он сделал со мной на Хайвью, все как было. Он сказал, что ненавидел свою мать и вымещал это на нас с тобой, Сэмми. Он откинул волосы — ну, с того места, где должна быть мочка уха, — и сказал: «Видишь? Видишь, что ты мне сделала? Но это ни в какое сравнение не идет с тем, что сделала со мной она».