Томас Филипп Бренстон Четвертый считался лучшим защитником на Уолл-стрит — и к тому же самым красивым.

— Ты абсолютно ничем не рискуешь, — говорил он Дженнифер, вторя Дональду. — В подобных делах нет никакого риска. Даже если тебя признают виновной — рассмотрим такую гипотезу, хотя она абсолютно невероятна, — мы обжалуем приговор раньше, чем судья успеет его провозгласить. У Дональда хорошие связи и убедительные аргументы с портретами президентов, — уверял ее Том с улыбкой.

У Дженнифер не было никакого повода сомневаться в его словах. Том был не только выпускником Гарварда и самым лучшим адвокатом, он был ее женихом.

— Только подумай, Дженни, — говорил он, — вся компания будет молиться на тебя. Ты заслужишь не только благодарность Дональда, все партнеры и сотрудники до последнего секретаря будут обязаны тебе своей работой и своим состоянием.

— Я жалею только об одном: что у меня всего одна жизнь, которую я могу отдать за мою компанию, — пошутила Дженнифер в тот день, когда они вместе с Томом, Дональдом, а также с коммерческим директором Бобом и его помощником Ленни, собрались для выработки плана.

Тогда было немало выпито, и, пока они обсуждали текст заявления, которое Том готовил для нее, не смолкали шутки и смех. Фэбээровцы должны были лопнуть от злости, поняв, что Дональд ускользнул из их сетей. Когда Дженнифер сделает свои признания, они останутся без добычи, а сама Дженнифер уже через неделю вернется к своей работе.

В тот момент их план выглядел безупречным. Кроме того, Дженнифер всегда нравился риск, она получала наслаждение, побеждая сильных противников в опасной игре. Но больше всего она любила деньги, вернее, то, что они дают их обладателю: тончайшие простыни на кровати, мягкие пушистые ковры на полу и шмотки от Армани, Гуччи и Феррагамо, которые хранились в ее бидермейеровском гардеробе. Правда, ее прелестная квартирка была маловата, зато находилась в лучшем районе Нью-Йорка: Джон Кеннеди-младший жил как раз за углом. А получив щедрое вознаграждение за эту головокружительную операцию, она сможет переехать в пентхауз.

— Дженнифер, мне очень жаль. Тут какая-то ошибка. Честное слово. Я был уверен, что Левитт на нашей стороне, — бормотал Том, возвращая ее к действительности.

Дженнифер только молча смотрела на него. К ней подошел судебный пристав.

— Вы должны пойти со мной, — сказал он.

— Что? — непонимающе спросила она. — Куда пойти? Том отвел глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Тебя должны отвезти, — сказал он. — Ты должна поехать…

— Поехать в тюрьму? — спросила Дженнифер, непроизвольно повышая голос.

После предъявления обвинения она была освобождена под залог еще до того, как дежурный по отделению успел позвать репортеров.

— Это смешно, — сказала Дженнифер с наигранным спокойствием, но к ней уже подходил конвоир с наручниками. — Нет! — испуганно вскрикнула она.

— Думаю, что в этом случае можно обойтись без наручников… — начал Том.

— Так положено, — отрезал судебный пристав.

Возражать было бесполезно. Конвоир защелкнул наручники, хотя ему пришлось повозиться, потому что запястья Дженнифер оказались слишком тонкими.

— Готово, — наконец сказал он. — Пошли. Машина уже ждет.

Том наконец решился взглянуть на Дженнифер.

— Там полно фотографов и журналистов, — предупредил он и, секунду помолчав, добавил: — Слушай, это временная неудача. Ты пробудешь там всего одну ночь.

Мы подадим апелляцию или опротестуем решение суда. Не волнуйся.

— Пошли! — приказал конвоир и взял Дженнифер за руку.

— Подождите, — попросил Том. — Можно ей привести себя в порядок?

Дженнифер даже не поняла, что он имеет в виду, но Джейн, одна из ассистенток Тома, тут же достала расческу и косметичку и занялась ее лицом, словно Дженнифер была актрисой, готовящейся к выходу на сцену. Том придвинулся к ней поближе и незаметно опустил что-то в ее карман.

— Позвонишь мне оттуда, — шепнул он ей на ухо. — И постарайся выглядеть уверенной в себе.

Когда они вышли из зала, Дженнифер ослепили вспышки и оглушили неприятные вопросы.

— Теперь вы жалеете о том, что сделали? — услышала она визгливый женский голос.

— Чем вы собираетесь заниматься в тюрьме? — прокричал кто-то.

— Дженни, посмотри сюда! — раздалось сбоку.

— Дженни! — закричали со всех сторон.

Теперь она поняла, почему люди на фотографиях в газетах всегда выглядят виноватыми, и пониже опустила голову. Ее конвоир вместе с несколькими судебными исполнителями расталкивал газетчиков, чтобы освободить ей дорогу. Дженнифер не знала, идет ли с ними Том, но, когда они прошли через двойные двери в комнату с решетками на окнах, она с облегчением обнаружила, что стая шакалов осталась позади, а Том — рядом с ней.

Однако мысль о тюрьме не давала ей сосредоточиться ни на чем. Дженнифер пыталась успокаивать себя тем, что она не одна — за ней стоит ее фирма. И Том, ее главный защитник, и Говард Макбейн, главный партнер адвокатской конторы «Суитмор и Макбейн». «Если дело ведет Макбейн, это стопроцентный успех», — напомнила она себе. Когда тучи над ее головой рассеются, Дональд Майклс отблагодарит ее за все. Пусть она покинула компанию в наручниках, но вернется она старшим партнером. Именно так!