Иван застыл, в немом удивлении созерцая это чудо игрушечной фауны. Он не верил, что такие медведи существуют. Никогда не верил, не мог поверить и теперь. Но медведь существовал, Иван видел его своими глазами — медведь нагло сидел на полке и демонстративно, по кирпичику, разрушал новую жизнь, которую Иван с таким трудом пытался построить вот уже несколько дней подряд.

Не было сил для того, чтобы отвести взгляд и выйти из магазина. В соответствии с уставом своей новой жизни Иван должен был поступить именно так: отвести взгляд, выйти из магазина, открыть сигаретную пачку и закурить, наслаждаясь ощущением полноты…

Он стоял у входа и пялился на дурацкого розового медведя как загипнотизированный. А поскольку в данный момент был единственным посетителем в магазине, неизбежно привлек внимание скучающей продавщицы.

— Вы что-то еще хотели? — спросила она.

Иван не услышал. Он посмотрел на часы, хотя и без того прекрасно знал, какое число. День рождения у Тани — завтра. Завтра она проснется и будет ждать, что Диана подарит ей этого самого медведя. И очень расстроится, узнав, что мама так и не смогла его нигде найти. И может быть, даже расплачется, если вместо разноухого розового медведя Диана вручит ей красного, серого или коричневого и скажет, что этот медведь тоже хороший.

— Девушка, — услышал Иван свой голос, показавшийся ему далеким и незнакомым. — Скажите, а вот этот медведь… Розовый, большой… Он… продается?

— Конечно, продается. Он же на витрине, почему бы ему не продаваться? — удивилась продавщица и охотно направилась в дальний угол своих владений. Сняла с полки розового медведя, подошла к Ивану и протянула: — Вот, посмотрите. Очень симпатичная, по-моему, игрушка. У вас девочка? Мальчик?

— Девочка, — с трудом выдавил Иван, принимая медведя в руки.

— Ну вот и замечательно. Розовый цвет девочки очень любят. Сколько лет?

— Что?

— Сколько лет, спрашиваю?

— Двадцать девять.

— Да не вам, а дочке вашей, — засмеялась продавщица.

— Шесть. Завтра будет семь. Только она…

— Ну вот и отлично. Замечательный подарок, в семь лет они еще охотно играют в игрушки. Моей Машке уже девять, а она до сих пор, знаете… Так вы берете? Или, если не нравится, можете другие игрушки посмотреть. Есть зебра очень симпатичная, есть заяц… Заяц совсем недорогой, дешевле медведя…

— Зачем мне заяц? — искренне удивился Иван.

— Так если… — Продавщица смутилась и замолчала.

Иван понял, что сейчас на лице девушки появится точно такое же выражение, как и у работника аттракционов, который лицезрел полубезумного Ивана несколько лет назад.

— Да, конечно. Я беру медведя, — торопливо сказал Иван.

— Вот и замечательно. — Девушка улыбнулась. — Вот увидите, вашей дочке понравится… Вам его завернуть?

— Завернуть? Нет, зачем же… Зачем же его заворачивать… Я его так посажу. Рядом, на сиденье. Спасибо вам.

— Да не за что, — пожала она плечами.

— Все равно спасибо. — Иван повернулся и потянул за ручку дверь. Услышал за спиной ее голос:

— Мужчина! Куда же вы! А деньги?

— Тьфу, черт… Извините, ради бога. Я просто…

Иван застыл на месте. Наконец поняв, что от него требуется, достал из кармана куртки кошелек и расплатился за медведя, цена которого оказалась копеечной.

На каждом повороте медведь, которого Иван на самом деле посадил рядом, на переднем сиденье, приваливался к нему голубым ухом, а один раз на светофоре, когда Иван резко затормозил, едва не свалился с сиденья на пол, уткнувшись носом в крышку бардачка. Иван поправил медведя, снова усадил его ровно и даже слегка откинул сиденье, чтобы медведь завалился на спину и больше не падал вперед.

Ничего страшного, уговаривал он себя. Ничего страшного не случится, если он придет завтра в школу и подарит Тане медведя. Он просто придет, дождется, когда закончится у Тани последний урок, отдаст ей медведя, поздравит с днем рождения — и уйдет. Диана даже не узнает, что он приходил. Вернее, узнает, конечно, но уже потом, когда увидит у Тани медведя. Но в это время Ивана уже не будет в школе, он отдаст Тане подарок и уйдет, и не будет смотреть по сторонам, и не наткнется случайно на Диану, которая будет поджидать Таню у входа. А если даже и наткнется — просто поздоровается и пройдет мимо, он не станет ей навязываться, не станет приставать с вопросами и не будет умолять…

Ведь он уже купил медведя. И теперь глупо было бы не подарить его завтра Тане. Если не дарить — тогда зачем было покупать? Не играть же в медведя самому? Нет, нужно было раньше думать. Если уж купил — теперь некуда деваться. Теперь придется идти в школу и дарить его. Все равно придется… А право выбора — оно, конечно, остается, потому что Танин медведь здесь совсем ни при чем, Танин медведь Диану ни к чему не обязывает…

Всю дорогу он уговаривал и успокаивал себя. Он совершенно забыл про свою новую жизнь и про договор, подписанный с руководством завода. Забыл обо всем на свете и думал только о том, как бы ему пережить завтрашний день, как бы удержаться и не наделать глупостей, не нарушить данное себе слово.