Джо вытаращил глаза.

— Я хочу сказать, что должен буду заплатить — и готов это сделать с радостью, клянусь Шекспиром! Скажем, пять процентов, получатель — Джо Уолкер, Нью-Йорк, Да-да-да, ты получишь пять процентов, Джо! Это — десять тысяч, цент в цент!

— Не швыряйся деньгами, Гари они еще тебе ой как пригодятся!

— Не спорь, Джо, с состоятельным человеком! Решено: пять процентов твои! Без тебя бы мне этой кучи денег не видать как своих ушей без зеркала!

— Ну, хорошо, хорошо, Гари, принято. Считай, что тут мы обо всем договорились.

— Но… — Гари вдруг помрачнел, на лбу его вытянулась гармошка из морщинок.

— А как быть с проклятым "С"? Он же не даст возможности истратить мне денежки так, как нравится. Он пойдет на все, чтобы выкинуть меня из этого беспутного, но приятного мира…

— А это уж моя забота, Гари. Твой преследователь входит в те пять процентов, что ты мне жертвуешь, старина.

— Вот и ладненько! Скажу тебе как на духу: это только днем я себя чувствую невероятно храбрым. Сколько мне еще торчать в этой дыре?

— Разве тебе тут надоело, Гари? Сыт, в тепле и уюте…

— Да, но нынче похороны Сары, ты разве забыл?

— Хочешь обязательно проводить ее в последний путь?

— Само собой.

Джо погасил сигарету и подошел к двери.

— Ну, да, конечно же, ты ее так любил! И как я об этом запамятовал?!

От Гари не ускользнула интонация в голосе комиссара.

— Ты мне не веришь? Почему?

— А почему я должен верить?

Гари приблизился к Джо вплотную и впился глазами в его лицо.

— В чем дело? Давай начистоту!

— Почему Сара хотела тебя прикончить, Гари? — Джо сделал вид, что смутился.

— Ее скоро зароют в землю и все кончится и забудется. Но этот вопрос — почему она желала твоей смерти, Гари, — не уйдет вместе с ней. Если ты, конечно, обо всем честно не расскажешь.

Гарнер отошел к окну и бездумно уставился в пространство. Солнце уже начало свой ежедневный путь.

— Смелей, Гари! — Джо встал позади Гарнера и выпустил свой главный снаряд. — Кто такая Элла Мурейра?

Гари резко обернулся, губы его слегка подрагивали.

— Откуда ты… это… знаешь? Откуда?

— Держи! — Джо протянул Гари его записную книжку. — Я обязан отрабатывать каждый след. Элла выдает себя за танцовщицу, но она не только танцовщица. Что ж, Гари; понять тебя можно: она соблазнительная женщина.

— Да, я знал ее, — Гари выглядел по-настоящему подавленным. Больше он не думал таиться и все рассказал Джо. — Но как об этом узнала Сара? — спросил он под конец своей исповеди. — Никак в толк не возьму! Может быть, ты, Джо, мне это объяснишь? — В голосе Гарнера слышались боль и раскаяние.

— Возможно, из записной книжки, а скорее всего, интуитивно. Женщина в этом деле чувствительней радара. Сара, наверно, была оскорблена до глубины души.

— Это ты точно подметил, Джо. Она затаила обиду глубоко в сердце, хотя внешне и не выдала себя ни словом, ни жестом. Знаешь, это в Сарином характере. Теперь-то я понимаю, что нанесенная мною обида оказалась для нее сильным душевным потрясением и наконец захватила ее всю. Но клянусь тебе, дружище, по-настоящему я Сару никогда не обманывал. Связь с Эллой не имеет ничего общего с любовью. Буйство плоти, не более. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Джо, — я с ней познакомился.

— Ты ее видел?! — Гари переменился в лице. — Остерегайся ее, Джо, она очень опасна!

— Я всегда держу ухо востро. — Уолкер улыбнулся. — Что будем делать с твоим телохранителем?

— Отправь его домой. Я ведь трушу только по ночам, днем я — лев, а не заяц!

— Ну, что ж, договорились.

Джо решил снова выйти на Миллера. Вот уже сорок часов, как он не разговаривал с ним. Однако, все его отчаянные попытки связаться с шефом ФБР, как и прежде, оказались безуспешными. — «Удивительно, — думал Джо, терпеливо накручивая диск, — Рони Рэсс был другом и тайным помощником Миллера. Как могло случиться, что его не уберегли?»

Расписавшись в своем бессилии отыскать Миллера, он было уже повернул в восточную часть города, когда его вызвали по радиотелефону на условленной волне. Лейтенант Брунсвик просил срочно приехать в Главное управление. Джо тотчас же изменил маршрут.

Едва он переступил порог кабинета Брунсвика, как ycлышал его торжествующий возглас:

— Теперь он у нас в руках! — Кто?

— Убийца, кто же еще!

— Где он?

Лейтенант был вынужден дать задний ход, хотя и продолжал пребывать в прекрасном расположении духа.