Рони направил машину прямо на перила моста. Сидящий сзади, перегнувшись, тут же схватил руль:

— Ты что, спятил? Со мной эти штучки не пройдут, Рэсс! Прежде чем ты врежешься в дерево или наскочишь на перила, я продырявлю тебе в спине внушительный коридорчик!

«Он хочет взять меня на пушку, — думал Рони, — шантаж и больше ничего. Он хочет из меня что-то выжать. Из мертвого Рони выжать ничего не удастся — одни неприятности. А если его потом охомутают, электрическая грелка под задницу ему обеспечена».

— Не бери на понт, не из пугливых, — Рони снова повернул к каналу. — Хочешь выдоить из меня деньгу, но мертвая корова молока не дает. И убери наконец свою пушку!

Но незнакомец оставил слова Рони без внимания, и все время, пока они ехали вдоль черной воды канала Аббот, в спину Рони упиралось дуло пистолета.

Возле шлюза клубами поднимался туман. Выехали на пустошь размером с большой аэродром. Когда-то здесь собирались строить порт, но потом его соорудили в другом месте. Перегнувшись, незнакомец схватил ключ зажигания, повернул его и выдернул из замка.

— Останови машину и выключи свет!

Рэсс выхватил из темноты два красных кошачьих глаза — задние огни чьей-то машины, обрадовался: «Парочка, буду здесь не совсем один».

— Там мой «бьюик», — холодно объяснил пассажир, — свидетелей не будет.

— Тогда не тяни.

— Не буду… Где твой бумажник?

— Вот он.

— Оставь его, где лежал. Сколько там?

— Девяносто долларов. Держу всегда столько, сколько может понадобиться.

— Похвальная привычка. Я тоже так делаю. Кроме того, мне твои деньги не нужны.

— А что же?

— Как это ни прискорбно, твоя жизнь.

— Что в ней ценного? Ничего.

— Точно, ни-че-го.

Только тут Рэсс понял, что это не шутка. И он решил бороться. Приготовился к прыжку: левая рука нащупала ручку двери, правой он собирался нанести убийце удар по шее — ребром ладони. При этом он выдавил из себя улыбку.

— Не воображай, что куплюсь. Дешевка! Решил меня шантажировать?!

— Увидишь!

Рони слегка навалился на дверь, она чуть приоткрылась, но ветер прихлопнул ее.

Рони быстро ударил, но не рассчитал — удар пришелся по подбородку. Куда бить второй раз — не мог сообразить, в это мгновение его и сразила пуля.

Убийца выстрелил три раза. Рони Рэсс упал на сиденье. Он еще успел подумать: какая бессмысленная жизнь, какой бессмысленный конец…

Начиная с этого часа, все следы Рони Рэсса потерялись, и Элла, девушка из бара, напрасно прождала его в пятницу весь вечер.

Человек, который стоял перед дверьми, был одет элегантно, но не кричаще. Сколько Джо знал его, он всегда носил костюмы одного покроя, а ведь со дня их разлуки прошло уже десять лет. Комиссар Икс смотрел на него через глазок в двери своей нью-йоркской квартиры. И хотя лестничная площадка была освещена тусклым светом, Джо видел гостя ясно.

На посетителе был темно-серый пыльник, правая рука засунута в карман синего однобортного добротного пиджака. Безукоризненно отглаженные брюки, белая накрахмаленная рубашка с острым воротничком.

Человек был выше среднего роста, мускулистый, подтянутый, он небрежно привалился к стене. Та половина лица, которую рассекал шрам, была повернута к Джо, рот крепко сжат.

Комиссар Икс твердо знал: если появился этот, значит, снова пробил звездный час криминалистики и предстоит распутать сенсационное дело.

Посетитель выплюнул сигарету и постучал в дверь.

— Открывай, старик! Ты ведь давно меня узнал!

Джо открыл дверь.

— Действительно, я еще не ослеп.

Человек, который, казалось, состоял из одних мускулов, вошел в комнату. Они были давними друзьями, но встретились без сантиментов.

Уолкер поежился от неприятного предчувствия. Он понимал: начальник ФБР Миллер приехал просить его помощи в щекотливом деле.

Миллер подошел к окну, глянул вниз на улицу и произнес тоном учителя биологии:

— Кто щелкает орехи? Белка, потому что она к этому приспособлена. И кто она, эта белка?

— В самом деле, кто? — Джо усмехнулся. Миллер повернулся к нему:

— Ты!

Джо хмыкнул:

— Ты забыл о ФБР. У ФБР тысячи прекрасных агентов. По всей стране. Они первоклассные щелкунчики.

Миллер придвинул стакан, хотел улыбнуться, но шрам изуродовал лицо, получилась гримаса.

— Твоя скромность граничит с бесстыдством, — обронил Миллер. — Ты кустарь-одиночка с дизель-мотором один стоишь и ФБР и полиции.