Мы уже видели, каким географом и ученым был Амундсен. Едва ли только эти интересы побуждали его заниматься разработкой новых планов. К тому же он не мог не понимать, что при стремительном однократном полете аэроплана над полярным бассейном, когда более чем вероятна не слишком блестящая погода и уж наверное будет плохая видимость, почти никаких наблюдений исследователю производить не придется. В лучшем случае он соберет кое-какие данные о температуре, атмосферном давлении и состоянии льдов (последнее с весьма сомнительной точностью из-за искажения перспективы и изменчивости светотени на льду). Пожалуй, можно будет – тоже с сомнительной точностью – решить вопрос о нахождении в полярном бассейне неизвестных еще земель. Открытие Пири показало, что собственно полярная область занята дрейфующими льдами; большие глубины, найденные там, между прочим, и Нансеном, свидетельствуют о том, что значительных пространств суши, а тем более какого-либо континента, там быть не может.

Вот и все научные достижения, которые мог бы извлечь из своей воздушной экспедиции через полюс Амундсен. Позднее полет Уилкинса и Эйельсона, длившийся, между прочим, 20 с половиной часов, не дал ровно никаких научных результатов.

Пробыв в Норвегии очень недолго, он приехал туда инкогнито, стараясь не привлекать к себе ничьего внимания, под фамилией «мистера Джонсона из Нью-Йорка» и даже, как говорят, отпустил большую седую бороду и оседлал свой характерный орлиный нос большими роговыми очками с темными стеклами. – Амундсен снова отправился в Америку, сопутствуемый летчиком Омдалем, впоследствии своим верным спутником в воздушных экспедициях 1925–1926 годов. В Нью-Йорке он приобрел аэроплан Юнкерса для отправки его в Сиэтл на «Мод» и обсуждал план полярного перелета с Директорами аэропланного завода «Кэртис», получив от них еще аэроплан Кертиса «Ориоль» как вспомогательную машину для небольших разведочных полетов.

Чтобы скорей добраться до Сиэтла, а заодно лучше ознакомиться с машиной, Амундсен решил лететь через Америку. Время было дорого. Носились слухи, что у Амундсена появились конкуренты, которые тоже разрабатывают планы трансполярного перелета. Надо было спешить. Эта спешка едва не повела к катастрофе. Около какого-то городка в штате Пенсильвания аэроплан пошел на вынужденную посадку, налетел на пень и перевернулся. Пассажиры были выброшены из кабины, но, к счастью, все уцелели, отделавшись небольшими ушибами и царапинами.

В тот же день Амундсен писал одному из своих друзей: «Мотор перегрелся и остановился. Спланировали с 6 тысяч футов и встали на голову у какого-то старого пня. Со всеми нами все обошлось благополучно».

По прибытии в Сиэтл, куда спешно был доставлен по железной дороге новый аэроплан, Амундсен срочно закончил все приготовления и 1 июня 1922 года вышел в плавание. У мыса Хоуп, на западном берегу Аляски, Амундсен и Омдаль покинули «Мод», которая продолжала свой путь и уже 8 августа вмерзла, наконец, в дрейфующие льды около острова Геральда, к востоку от острова Врангеля, начав свой трехлетний дрейф со льдами у берегов Азии.

Еще до ухода «Мод» Амундсен снесся с капитаном одной американской шхуны, шедшей из залива Коцебу к мысу Барроу, перегрузил на нее с «Мод» свой аэроплан Юнкерса, оставив самолет Кэртиса на судне, где в числе команды был летчик, и сам с Омдалем перешел на шхуну. Затем шхуна направилась к месту назначения, но, не дойдя до него, высадила своих пассажиров на берег у Уэнрайта. Кроме Омдаля, Амундсена сопровождал еще кинооператор. Все трое сейчас же приступили к постройке зимовочного дома из привезенного с собой леса. Этот дом был расположен в часе ходьбы от эскимосского поселка.

Летом 1922 года газеты разнесли по всему миру весть, что в конце июня норвежский полярный исследователь Амундсен намерен совершить полет через полярный бассейн от берегов северо-западной Америки до Гренландии или Шпицбергена. У Амундсена не было с собой радиостанции, как не было никакой телеграфной станции и в ближайших окрестностях его зимовки – Модхейма. Но еще до от'езда из Норвегии он оставил письмо брату с просьбой в такое-то время опубликовать его содержание. Это показывает, что Амундсен давно уже оставил мысль о продолжении опасного плавания на «Мод» и всецело переключился на новый, еще более опасный план.

В письме Амундсена было указано, что он предполагает лететь до мыса Колумбия на Земле Гранта, где его спутник по плаванию на «Йоа» Готфред Хансен оставил в 1919 году для экспедиции «Мод» склад продовольствия. Полет должен был занять около пятнадцати часов, а Юнкере мог продержаться в воздухе тридцать два часа. На случай вынужденной посадки Амундсен брал с собой необходимое снаряжение и провиант. При благополучном окончании перелета он намеревался вернуться на «Мод». Каким образом предполагалось осуществить это – неизвестно. Правда, на «Мод» была теперь прекрасная радиостанция, так что местонахождение судна можно было определить в любой момент, но дальше?.. Между прочим, веру Амундсена в возможность возвращения на «Мод» разделяли все его сотоварищи, даже такой опытный и трезвый человек, как X. Свердруп. Правда, он сознавался потом, что у них в то время не было достаточного знакомства с условиями полетов в полярных странах и навигации с воздуха над дрейфующими льдами.

В июле до Норвегии дошло известие, что Амундсен вынужден был отложить полет из-за позднего времени года. Если к плану перелета через полюс многие вообще отнеслись крайне скептически, то теперь, когда полет не состоялся, стали раздаваться голоса, обвинявшие Амундсена в нерешительности. Так уж устроен буржуазный мир! Одновременно появились претенденты на первенство в выработке плана трансполярного перелета. Американец Эдвин Нооти обвинил Амундсена в краже у него идеи полета через полюс, с которой он выступил в 1921 году. Такое обвинение было, конечно, вздорным. Мы уже видели, что планы Амундсена восходят к более давнему времени. Кроме того, он еще в 1916–1918 годах обсуждал с американским аэроклубом мысль об использовании аэропланов для арктического исследования и набрасывал план полета от Эта на северо-западной оконечности Гренландии через полюс до мыса Челюскина. Собственно говоря, Амундсен даже претендовал на звание первого, кто решил прибегнуть к летательным машинам в качестве транспортного средства в полярных странах. В своей книге «Моя жизнь» он подчеркивает это дважды, проводя аналогию с методами Нансена, революционизировавшими технику полярного исследования.