— Боги здесь совершенно ни при чем. Ты что, на самом деле не хочешь повышения?

— Я тебе уже в сотый раз говорю, что нет. Слушай, если ты в самом деле не хочешь, чтобы мы поссорились…

— Шалли! Вы сюда работать пришли или обсуждать перспективы своего карьерного роста с работниками параллельных отделов? — рявкнули за спиной. Верона подскочила на стуле и резко обернулась. Мне не понадобилось и этого: завлабораторией я могла узнать даже по шагам, а не то что по голосу. Впервые я была благодарна этой на редкость противной личности — мне в руки падал достойный повод прекратить разговор на крайне скользкую тему.

— Нет, магистр. Извините. Больше не повторится, — я встала, незаметно пихнула коллегу ногой и шепнула: — Вер, иди. Иначе у меня будут неприятности.

— Это мы еще посмотрим, у кого будут неприятности, — буркнула она себе под нос и удалилась с поистине королевским видом. Впрочем, она может себе это позволить. Я же под тяжелым взглядом завлабораторией уселась за свой стол и сложила пальцы домиком. Без сомнения, только что стартовал очередной этап великого марафона по кабинетам администрации сего достойного научного заведения, и я искренне жалела несчастных чиновников, которые сегодня попадутся под горячую руку великой Вероны Анелли.

— Шалли, я надеюсь, бессмысленная болтология на сегодня закончена?

— Да, магистр, — раздраженно бросила я. Если бы это зависело от меня, она бы не возобновлялась больше никогда. Ссорится с Вероной не хотелось, но мне на самом деле не нужно повышение.

Я бросила быстрый взгляд исподлобья на нависшего надо мной магистра и вернулась к заклинившему замку портативки. Попытки с третьей крышка распахнулась, я же дала себе слово сменить оргтехнику.

Завлабораторией наконец ушел, убедившись, что работник решила все-таки заняться делом. Таким образом, ничего вроде бы не мешало мыслительному процессу, но…

Пальцы вяло водили световым пером по наборной панели, взгляд настойчиво устремлялся в одну точку, не имеющую ничего общего с трехмерными моделями измененных участков полипептидных цепочек, медленно вращающихся над встроенным мини-голографом. Мысли и вовсе застыли, как сахар в сиропе, далекие как никогда от проблем генных мутаций вообще и естественных врожденных мутаций в частности.

Самое время поработать руками, раз голова отказывается, благо тонкой работы, требующей сложнейших приспособлений и колоссального внимания, но ни на гран — работы мысли, в лаборатории всегда было предостаточно. Хотя… Я уныло оглядела злосчастную пробирку, побывавшую на полу, и отказалась от этой мысли. Руки меня сегодня не слушались, хотя объективных причин на то не было.

Ладно, были. Я волновалась.

С чего бы? Губы сами собой растянулись в ироничной кривой ухмылке. Действительно, с чего бы… Ладно, работать, работать и работать. Или хотя бы создавать видимость.

Я вернулась к проекту N7, загрузив портативку грудой вычислений, над которыми бедная машина и трудилась весь следующий час. Еще почти четверть смены, остававшейся до конца рабочего дня, пришлось изгаляться, изображая хоть какую-то деятельность, потому как настроение установилось совершенно нерабочее. Вот она — чувствительная натура научного работника.

Последняя мысль показалась мне настолько забавной, что, уже выходя из здания Академии, я продолжала слабо улыбаться.

Улыбка сменилась весьма кислой гримасой, когда обнаружилось, что все служебные гравилеты уже расхватали мои более шустрые коллеги. Я нахмурилась и решительно зашагала к посту охраны с твердым намерением устроить скандал.

— Леди Шалли! — нервно вскинулся дежурный, видимо, уже с полчаса ожидавший этого момента. Я молча шла на него, нацепив на лицо самое сволочное выражение из своего арсенала:

— Где. Мой. Транспорт.

— Охрана за транспорт не отвечает, — отрезал он.

— По штатному расписанию всем научным сотрудникам сего заведения положен служебный гравилет. Я, если не ошибаюсь, являюсь старшим научным сотрудником. Так какая же сволочь умыкнула мой? — приторно-сладким тоном поинтересовалась я.

— Леди, имейте совесть. Вы же прекрасно знаете, что приказам ректора я обязан подчиняться в первую очередь.

— А-а-а, так к старому пню опять заявилась любовница? Которую отправили домой на моей машине?!

— Леди, — охранник улыбнулся, — теперь я в полной мере понимаю, почему вас так упорно не желают переводить в Центр.

— Нет, вовсе не поэтому.

— Все равно… Хотите, подвезу вас? — неожиданно предложил дежурный. — У меня смена заканчивается через десять минут. У вас ведь квартира в четвертом секторе?

— Нет, — я покачала головой. — Не стоит. Тем более, что у меня коттедж во внешнем кольце.

— Даже так? — он приподнял бровь. — Наследство от богатой тетушки?

— Вроде того. Я продала квартиру в Центре, — я замолчала. — Ладно, лейтенант, бывайте.