–  Понятно, вы только не волнуйтесь. А скажите, когда он звонил вам в последний раз?

–  Утром третьего августа.

–  А что говорил?

–  Говорил, что любит…

–  Ну, это понятно, а что еще говорил? Может, упоминал что-нибудь? Может, они с Вадимом в бар или кафе собирались зайти по возвращению в город?

–  Нет, ничего такого. Сказал, что наутро они возвращаются - и все.

Капитан одернул пиджак, добавил ее слова в протокол.

–  А не говорил ли ваш жених еще про кого- нибудь? Возможно, они познакомились там с кем?

–  На что это вы намекаете? Мой Паша не такой! О другой женщине не может идти и речи!

–  Вы меня неправильно поняли. Я совершенно не имел в виду обязательно женщину. Может быть, они познакомились с кем-то еще…

–  Не знаю, - обиженно ответила девушка, - я не знаю. Паша ни про кого мне не говорил.

–  Вспомните, пожалуйста, а был ли у вашего Павла или у Вадима знакомый по фамилии Юрьев, Андрей Владимирович?
– спросил капитан, полистав протокол.

Девушка на секунду задумалась.

–  Нет, не было такого.

–  Вы точно это знаете?

–  Точно. Не было у них в друзьях никакого Юрьева.

–  Может быть, не друг, а просто знакомый?

–  Да нет, это совершенно исключено, - отрезала Анастасия, - иначе бы я знала.

–  А вы что, действительно всех друзей своего Павла знаете?

–  Да, всех, - с гордостью произнесла девушка, - у нас нет секретов друг от друга.

–  Хорошо… допустим.

Следователь оторвался от протокола и посмотрел на нее.

–  А у вас есть какие-нибудь предположения, где могут сейчас находиться Павел и Вадим? Хотя бы гипотетически, куда они вдвоем могли поехать?

–  Вы что, издеваетесь?
– не выдержала девушка, - да никуда они не могли собраться! Пропали они, понимаете, пропали… и мы ничего не знаем.

Как она ни крепилась, слезы вновь полились из глаз. Скомканный носовой платок был снова извлечен из сумочки и применен по назначению.

–  Хорошо, у меня к вам пока все, - подытожил свидетельский допрос капитан, - вот, возьмите протокол и внимательно прочитайте, пожалуйста.

Он развернул исписанные бумажки и протянул ей. Все еще придерживая платок у лица, она взяла протокол и начала читать.

–  Да, все правильно, - произнесла девушка после беглого осмотра двух страниц, исписанных мелким неровным почерком.

–  Вам все понятно?

–  Да, конечно.

–  Тогда возьмите ручку, - капитан протянул ей авторучку, - и пишите…

–  Что писать?

–  Пишите: с моих слов записано верно, замечаний и дополнений нет - и подпись… и дату не забудьте поставить.

–  А какое сегодня число?
– спросила девушка, продолжая писать.

–  Первое октября, - подсказал следователь.

После того, как ушла Анастасия Геннадьевна, несостоявшаяся невеста пропавшего два месяца тому назад Павла Соколова, проходившая по делу о его исчезновении как свидетельница, капитан вышел из кабинета. Он закрыл дверь на ключ, дернул, удостоверившись, что замок сработал, и двинулся по длинному коридору третьего этажа к лестнице. Проходя мимо кабинета начальника, он словно что-то почувствовал и замедлил шаг. Дверь и в самом деле открылась.

–  А, Иванов. Ну, как там у нас с выборгским исчезновением?
– спросил подполковник, заметив капитана.

–  Работаем, Николай Николаевич, - ответил следователь.

–  Тут, Иванов, работай не работай, а погонами чую, что «глухарь».
– начальник закрыл дверь и повернул ключ в замке.

–  Так точно, - устало ответствовал капитан, - свидетель у нас только один. Баба Глаша. Она видела, как они в башню заходили.

–  А оттуда?

–  Так в том-то и дело, что они вперед ее туда прорвались. Вот она и принялась их сторожить, когда они оттуда слезут. А они так и не вышли.

–  Вот я и говорю - «глухарь»!

–  Ну не на вертолете же они с башни улетели? Бабка могла и не заметить, как они спустились. Такого ж не бывает, чтоб люди в дверь вошли, но не вы-шли.

Подполковник, закрыв дверь, спросил:

–  Тебя подкинуть до метро?

–  Спасибо.

–  Ну пойдем. А сколько их там, говоришь, было?

–  Баба Глаша утверждает, что трое.

–  А кто, выяснил?

–  Двое наших - питерских, а третий не установлен.

Они подошли к лестнице, начали спускаться.