Через полчаса он собрал свои вещи и приготовился уходить. Мелисса подошла к нему, посмотрела вокруг, вдруг он что-то забыл.

– Какие у тебя планы на сегодня?

– Сначала в гимнастический зал, потом пробежка. Может быть, встретимся, когда ты закончишь.

Она взяла его за руку, провела пальцем по ладони.

– Звучит заманчиво. Договоримся, когда позвоню.

– Прекрасно. Удачный день сегодня.

Он смотрел на ее палец, скользящий по его ладони. У Питера из-за этого чуть крыша не поехала. Стоило большого труда сдерживать эмоции. Руки так и тянулись обнять Мелиссу.

Она отпустила его руку, но глаз не поднимала. Потом открыла дверь.

– Удачи в боксе.

Мелисса закрыла за ним дверь, а когда он дошел до лестницы, услышал, как она запирает ее на засов.

Большую часть боксерской разминки он провел, испытывая боль и отчаяние из-за того, что рушилась карьера его друзей. В четыре часа начал размышлять над тем, когда же Мелисса сообщит об их планах на сегодняшний вечер. Питер надеялся на нее. Если кому-нибудь и дано найти способ сохранить рабочие места для его друзей, так только ей.

Направляясь в душевую, он задержался на кухне, все еще потея после десятимильной пробежки. Зазвонил телефон.

– Алло?

– Это я. Ты можешь разговаривать?

Питер взял рулон бумажных полотенец, оторвал несколько и вытер горячий пот с глаз.

– Конечно. Что нового?

– Я весь день занималась просмотром твоих материалов и не знаю, как сказать это, не превращая в простую болтовню. Новость поистине хорошая. Или плохая. Зависит от того, как ты на нее посмотришь.

Он вытер пот с правого плеча и перенес трубку к правому уху.

– Ну?

– Я проанализировала все твои данные и пришла к тем же выводам, которые содержатся в твоем синопсисе. Но твой проект «Вомбат» уже не имеет значения.

– Как? Почему? Что ты имеешь в виду?

– Ну, прежде всего я должна признаться, что еще не закончила, так что мое мнение может измениться.

– Понятно.

– Хорошо. Ты помнишь предложенные цены и выставленные счета, те самые, что ты взял в бухгалтерии?

– Конечно.

– Я перепроверила их по данным досье тех же субподрядчиков, большая часть которых получена из материалов «Закона о свободе информации», налоговых деклараций, годовых отчетов и материалов разглашения конфиденциальных данных. Часть этих сведений мы получили за счет проникновения в компьютерную сеть Пентагона.

– Ну и?..

– Теперь это несомненно. «Диллон» в своих отношениях с государством на протяжении многих лет занималась преступным мошенничеством. Десятки лет. Как мы и подозревали. Однако следует признать, что, если бы не твоя помощь, нам потребовался бы еще год, чтобы собрать необходимые доказательства. Получается, «Диллон» мошенническим путем обобрала американских налогоплательщиков на… ох, не знаю, на сколько точно, но с тех пор как это оружие было принято на вооружение, больше чем на миллиард долларов. Владея такой информацией, мы можем инициировать уголовное преследование компании. А может, и получить возмещение убытков.

По лицу Джеймисона снова потек пот, и он взял еще одно полотенце.

– Ты уверена?

– Окончательные расчеты смогу сделать только завтра. Но уверена ли я в мошенничестве? Да, абсолютно.

Ему хотелось переспросить, может быть, как-то иначе перефразировать вопрос. Но он этого не сделал. Раз Мелисса сказала, что уверена, значит, так и есть.

– Хорошо. И что дальше?

– Ну… Я подумала, тебе, возможно, потребуется хотя бы обдумать услышанное.

– Нет, я все понял.

– О'кей. Но если понадобятся дополнительные объяснения, ты просто скажи.

– То, что ты говоришь, не вызывает сомнений. А что нам делать теперь?

Мелисса была взволнована, он слышал это. Она крадучись приближается к своей жертве, и это ей нравится.

– Существует два варианта решения проблемы. Первый – «Коалиция» могла бы опубликовать полное разоблачение и инициировать возбуждение уголовного преследования. Сделать факт мошенничества достоянием гласности и надавить как на администрацию «Диллон», так и на руководство министерства обороны, которые смотрели на мошенничество сквозь пальцы. Единственная проблема – это ставит тебя в неудобное положение. Могут обвинить в разглашении секретных сведений, если нам не удастся оговорить для тебя защиту, которую ФБР обеспечивает своим осведомителям.

Она замолчала в ожидании, но Джеймисон не собирался ничего говорить, не услышав другой вариант.

– С моей точки зрения, наилучший выход – отдать все факты, которыми располагаем мы, в твое распоряжение и дать тебе возможность самому отнести их на «Холм». [2] Это обеспечило бы тебе защиту, поскольку не будет доказательств того, что ты сообщал нам что-либо.

– Кому же я их сообщу? Сомневаюсь, чтобы там был какой-нибудь отдел жалоб по подобным делам.