Со стороны темного холла послышался звук – поскрипывание ботинок. Потом щелчок, еле слышный, как у противопехотных мин, которыми кишмя кишели тропинки и рисовые поля во Вьетнаме. Питер выключил настольную лампу, и кабинет погрузился в темноту.

Щелчок повторился. Шарообразная ручка двери начала поворачиваться. Медленно. Сквозь открывающуюся дверь кабинета стал проникать призрачный свет аварийных ламп. Питер наблюдал, подобно хищнику, выслеживающему свою жертву, понимая, что не стоит беспокоиться, поскольку его охраняет служба безопасности «Диллон». Потом в голове словно прозвучал сигнал боевой тревоги, напомнивший о том, что в деле собственной безопасности он может надеяться только на себя. Джеймисон вскочил и бросился к двери.

Подобно любому, кто нес патрульную службу во враждебном окружении, Джеймисон ценил фактор стремительности. Как бы ему ни хотелось освободиться от этого, сугубо военного, опыта, в нем все еще жил боец, не забывающий боевых приемов, которые помогали ему выжить. Быстрая реакция была его козырной картой, когда приходилось внезапно переходить к обороне.

Джеймисон был крайне недоволен тем, что старые привычки управляют его поступками, и даже подумал об этом, направляясь под их воздействием к двери. Он часто мечтал о том, как, наверное, приятно чувствовать себя человеком нормальным, которому ничего не грозит, и он может спокойно, не опасаясь, открыть дверь. Из-за желания быть нормальным, мягким, добрым человеком Питер и выбрал инженерную специальность, подразумевающую карьеру настоящего джентльмена, а также умственную деятельность, которая никогда не потребует от него физически выматывающих нагрузок, кроме стирания неправильно прочерченных размерных линий.

Вместе с тем Вьетнам сделал Джеймисона своего рода безрассудным, и теперь, увидев, что дверь его кабинета открывает неизвестный полуночный визитер, «неуправляемый псих», контролирующий эту часть его подсознания, громогласно произнес основное правило боя: «Быстрота и натиск – залог победы».

Дважды, и не более, этот человечек полностью овладевал его сознанием. Тогда Джеймисон почувствовал, что над ним грязно надругались. Что сам не меньшая жертва, чем тот, кого он убил. Ему не хотелось поддаваться влиянию сумасшедшего человечка, сидящего в нем. Хотелось сделать все возможное для того, чтобы это не повторилось. Он приблизился к двери, от которой шла угроза, моля Бога, чтобы это оказалось ложной тревогой. Но дверь продолжала открываться. Он схватился за ручку и резко распахнул створку двери, протянув руки к шее незваного гостя в готовности, если потребуется, свернуть ее.

За дверью стоял остолбеневший от неожиданности Тед Бронович. Его правая нога конвульсивно подергивалась в попытке продолжить движение.

– Эй, осторожнее, это я!

Джеймисон отдернул руки, но продолжал следить за выражением лица босса. А на его лице отразился страх, которого Бронович раньше никогда не показывал ни на работе, ни в часы отдыха. У него на лице отражались страх и покорность, свойственные человеку, чувствующему неминуемую смерть от далекого, но стремительно приближающегося метеора-убийцы. Кошмар, который невозможно предотвратить.

– Черт побери, Тед, что это ты ходишь, крадучись в темноте? Хочешь, чтобы со мной случился сердечный приступ?

Бронович не отвечал. Только переваливался с ноги на ногу. И прежде чем войти в кабинет Джеймисона, посмотрел по сторонам. Он был без пиджака, рукава сорочки засучены до локтей, обнажая тонкие руки. На длинной шее болтался рождественский галстук с изображением наряженных елок и продолговатых леденцов.

Джеймисон потянулся, чтобы включить свет, но Бронович схватил его за руку.

– У меня всего одна минута, – произнес он, вновь посмотрев в сторону холла. – Не зажигай свет.

Джеймисон окинул внимательным взглядом холл, прикрыл дверь и встал, прислонившись к ней. Бронович, похожий на тень, беспокойно шагал по кабинету, пока наконец не пропал в его темном углу.

– О'кей, Тед. Что происходит?

Бронович глубоко вздохнул.

– Питер, мне не следовало говорить… но хочу предостеречь тебя.

Джеймисон шагнул в его сторону, но тут же остановился. Темнота защищала обоих и давала обоим одинаковое преимущество, так что если бы он бесшумно перешел на другое место – дальше вдоль стены, Бронович не знал бы, где Питер находится.

– Спасибо. Предостеречь от чего?

Сказав это, он сразу поменял местоположение, проклиная себя за то, что сознание все еще работает в режиме войны.

Голос Броновича послышался откуда-то из угла.

– Они сняли с повестки дня завтрашнего заседания правления вопрос о твоем проекте. Мне лишь сейчас стало известно об этом, и я решил, что тебе нужно знать.

Джеймисон с шумом сделал шаг вперед, внимательно всмотрелся в темноту.

– Что значит – снять с повестки дня? Очередная проволочка?

Бронович тоже подвинулся, но заговорил более понятным языком:

– Хотелось бы, но проект вообще отменили.

– Отменили? Почему? Мне его утвердил Кейси.

– Знаю. А теперь «зарубили». Увы.

– Авиация ВМС не сможет использовать «Вомбат», не получив модифицированной системы. Слишком много катастроф с гибелью пилотов. Тебе это известно лучше, чем кому-либо другому. Чем они объясняют?..

– Может быть, твоя система не отвечает существующим требованиям или здесь сыграл роль экономический фактор. Возможно, виновата твоя бывшая подружка. Лично я к этой отмене не имею отношения, так что ничего толком не знаю.