Василий Петрович взглянул на ручные часы и засуетился:

— Ого! Однако мы заболтались. На обед пора. Да, чуть не забыл. Мастер наказывал зайти тебе в конторку талоны получить на бесплатные обеды и мыло. Ну, потопали в столовку. Добеседуем после обеда. Так-то Федя… Наматывай на ус мудрость старших. Дядя Вася дурному не научит!

Работает слесарем-сантехником в одном из ЖЭУ города Свердловска. Поток критики в адрес своей профессии воспринял своеобразно — сам стал писать… эпиграммы.

Да, в жизни всяк несет свой крест,

И, видно, так и должно быть:

Один живет, чтоб больше есть,

Другой не ест, чтоб дольше жить.

А третьим — творческие муки,

Чтоб первых двух спасать от скуки.

С тех пор, как солнце светит нам из туч,

Немало бардов было на планете…

Одних когда-то вдохновлял Кастальский ключ,

Других — Амур, а мы пьем из Исети.

Этот странный псевдоним придумали, чтобы объединить вместе свои подлинные имена, Валерий Рогожников и Юрий Кухмаков — два инженера, родившиеся в Свердловске и работающие на одном из заводов.

ПРОМЕТЕЙ

На рождество среди гостей

был в нашем доме Прометей.

Потом пропала зажигалка.

Хоть заграничная, а жалко…

ГОРДИЕВ УЗЕЛ

Раз, проектируя санузел,

Гордий отверстие заузил.

И с той поры наш тяжкий крест

Существованье узких мест.

ГЕРАКЛ

Был подвигами знаменит

Геракл во время оно:

крал яблоки у Гесперид,

коров — у Гериона.

Его по всей земле народ

и чтит, и прославляет…

. . . . . .

У нас завхоз давно крадет,

а кто об этом знает?

Художники-сатирики, объединяющиеся вокруг выходящего в Уфе на башкирском языке журнала «Хэнэк». Они неоднократно бывали в гостях у журнала «Урал», участвовали во Всесоюзных и международных выставках карикатуристов, печатаются в сатирических журналах братских республик. Им хорошо: переводчиков искать не надо!

Выпускник Уральского политехнического института, руководитель группы института «Уралпроектмонтажавтоматика» в Свердловске, вечный участник художественной самодеятельности. Юмористическое дарование обнаружил еще в студенческие годы: в любом спектакле смотрелся как конферансье.

Как-то утром звонят в прихожей. Иду открывать. Вижу: на пороге стоит соседка — жена инженера Бибикова. Вид у нее ужасный: халат расстегнут, волосы растрепаны, в глазах — слезы.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Все кончено! — говорит. — Дайте мне водички…

Даю водички. Она пьет, цокает зубами по стеклу и все повторяет:

— Мерзавец! Боже мой, какой мерзавец!

— О ком это вы говорите? — спрашиваю.

А она:

— О муже! — и снова в слезы.

Я говорю:

— Успокойтесь, пожалуйста, и расскажите все по порядку, а то мне непонятны ваши слезы, зачем они?

Тут она немного снаружи успокоилась, присела на диван-кровать и начала по порядку:

— Дорогой мой Иван Пафнутьич! Ведь я любила его, как проклятая! Незачем говорить, вы это и сами знаете. Даже тогда, когда он весь наш медовый месяц ночи напролет высиживал на кухне свои бездарные стихи… Вы, наверное, не знаете, что он пишет стихи? Пишет! И утром и вечером, когда супругам, скажем прямо, делать нечего, он пишет стихи! Это, говорит, мое второе призвание. Я — поэт, а жена поэта должна уметь ждать. Я давно уже заподозрила, что с ним неладно, но стала ждать. И дождалась!.. Как-то захожу в ванную комнату и вижу: там стоит лошадь. Представляете? Живая лошадь!