Свернул в пролесок. Вдруг странный звук заставил его остановиться. Замер, прислушиваясь. То ли слабый вой, то ли громкий стон, донесся из зарослей стланика, и тут же затих. Парень подумал, что ему, вероятно, показалось. Но не успел сделать и двух шагов, как звук повторился, на сей раз отчетливее. Сомнения исчезли: это был крик. Кричала женщина. Сашка мгновенно сориентировался, в какую сторону бежать. Что бы там ни происходило, он непременно это выяснит.

Бежать пришлось недолго. Уже через полминуты за кустарниками показались чьи-то тени, и послышался шум возни. Картина, открывшаяся взору, заставила парня похолодеть. Двое мужчин остервенело пинали лежавшую на земле девушку. Та уже не стонала, а лишь молча прикрывала лицо руками. Ее молчание сильнее взбесило негодяев. Один из них присел на корточки, с силой отнял ее ладони от лица, и, наклонившись, проорал в ухо:

– Говори, сука, говори!

Сашка понял, что вступать в диалог бессмысленно. Кинулся вперед, сбив с ног того, кто стоял возле жертвы. Эффект неожиданности сработал отменно: первые несколько секунд парень молотил противника в корпус, не встречая сопротивления. Даже удалось отправить его в короткий нокдаун. В этот момент второй очнулся от оцепенения и бросился на выручку. Он казался выше и массивнее, но на стороне Сашки была скорость. Еще подростком, в интернате он с компанией часто без спроса убегал «на волю», чтобы побродить по ночным улицам и напороться на неприятности. Вступать в дискуссии и инициировать драки с другими группировками отчаянных полукриминальных элементов, было весело. Адреналин зашкаливал, вызывая чувство эйфории. Именно поэтому детдомовцы вновь и вновь повторяли вылазки, борясь со скукой интернатовских будней. Благодаря опыту разборок, иногда с превосходящим по численности соперником, Сашка умел реагировать быстро и разумно. Он давно выучил: один мгновенный, очень мощный удар эффективнее целой серии мощных в меру.

Едва противник приблизился, получил кулаком в челюсть. Первый очухался и ударил незваного гостя ногой в колено. Сашка едва удержался от падения, и, стиснув зубы, нанес удар локтем с разворота в шею, и сразу же – хук в голову. Уклонился от атаки второго негодяя, перехватил его кисть и резко вывернул. Далее последовал лоу-кик в болевую точку бедра – чуть выше коленной чашечки, а затем – удар в пах.

Пока противники пребывали в прострации, вытащил кожаный ремень из брюк, сделал узел и связал руки за спиной сначала одному, а затем второму, воспользовавшись уже непосредственно его ремнем. Девушка испуганно хлопала ресницами, не понимая, что случилось, и откуда на ее счастье свалился негаданный спаситель. Лишь инстинктивно пригладила ладонью взлохмаченные коротко стриженые волосы.

Сашка подумал, что сегодня он действительно спасает всех направо и налево, и это ему не очень-то понравилось. Он бы предпочел, чтобы подобных ситуаций просто не возникало.

– Вы в порядке? – помог несчастной подняться и заботливо осмотрел ее лицо. Под глазом набухал и расплывался ярко-фиолетовый синяк, из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Но серьезных повреждений не было, и это не могло не радовать. – Я вызову милицию.

Достал из кармана сотовый и набрал номер. Девушка вздрогнула и в ужасе уставилась на телефон. Потом попятилась и заковыляла к трассе. Столь неадекватную реакцию Сашка списал на шоковое состояние. Догнал беглянку, деликатно, но, не терпя возражений, усадил на сухой мох и убедительно попросил не дергаться. Уж коли он взял на себя ответственность за ее здоровье, а может быть и жизнь, то дело доведет до конца и передаст пострадавшую прямиком в руки врачей.

Девице эта перспектива была не по душе. Она неоднократно порывалась встать. А когда осознала, что ее никто не отпустит прежде, чем приедет скорая помощь, заплакала в голос. Защитник попробовал успокаивать, но рыдания лишь усиливались. Когда на место примчались стражи правопорядка, вздохнул с облегчением. Но, как выяснилось, рано.

В отделение милиции его привезли вместе с задержанными. Дежурный майор допрашивал часа три, не меньше. Заставлял в подробностях описывать произошедшее, задавал много вопросов, целесообразность которых была не ясна. Парень начинал нервничать: он уже дважды в деталях рассказал, как все было, заявление написал, – что еще нужно следователям? Нда…Воскресенье выдалось чрезвычайно насыщенным.

Отпустили под утро, предупредив, что свяжутся с ним в ближайшие дни и пригласят на повторную беседу. Покинул старое, давно нуждавшееся в ремонте здание отделения милиции, и направился в центральный сквер. Домой почему-то не хотелось…

Сашка оторвал голову от ладоней и огляделся. Город окончательно проснулся, стряхнул блаженную дремоту с серых улиц, постепенно наводнявшихся людьми. Хмурые прохожие, не поднимавшие глаза от плитки под ногами, пересекали сквер, торопясь успеть на автобус. Прилетевшие в ожидании скорой кормежки голуби семенили следом, словно передразнивая спешащих горожан.

Неохотно поднялся со скамейки. В полдень – кровь из носу – надо быть на студии. Он успеет заскочить домой, чтобы пару часов поспать.

Сашка еле дождался вечера. Съемки были напряженными. Модель – редкостная красавица и не менее редкостная дура – трепала нервы. То умоляла не снимать ее в профиль, то требовала сделать перерыв, то советовала, как лучше поставить свет. Сдерживался долго. Грубить слабому полу не в его традициях. Но когда почувствовал, что поведение девицы конкретно отвлекает, одернул:

– Или вы закроете ротик, и будете позировать молча, или снимайте себя сами.

– Да что вы себе позволяете? – взбесилась та.

Демонстративно положил камеру на стул и вышел. Постоял 15 минут на свежем воздухе и вернулся в студию. Барышня смерила его уничтожающим взглядом.

– Работать продолжим? – поинтересовался.

– Продолжим! – буркнула она и не произнесла ни слова до окончания съемок. И надо отдать ей должное: трудилась добросовестно, не заикаясь о передышке.

Когда приехал домой, осознал, как сильно устал. Из-за недосыпа и нервного перенапряжения последних суток буквально рухнул на диван. С блаженством раскинул руки в стороны. В этой квартире он обитал уже три года, получил ее по социальной программе помощи сиротам. Неслыханная щедрость администрации области привела к тому, что у Сашки и многих его товарищей по интернату появилось собственное жилище. Парень до сих пор помнил тот день, когда переступил порог своей квартиры. Едва не разрыдался от накатившего ощущения дома, которое исчезло еще в детстве и казалось, никогда больше не вернется. Квартирка была маленькая, на неуютном первом этаже, окнами на север. Но эти нюансы не имели никакого значения по сравнению с грандиозным трепетом, который он испытывал каждый раз, отпирая дверной замок и заходя домой.