Знаменитая справочная система Брайена на этот раз не сработала. Все эти симпатичные бечевочки не помогли. Брайен Эпстайн вынужден был признать, что никогда не слышал о пластинке «My Bonnie» и о группе «Битлз». Между тем Брайену могло быть известно название группы. В конце концов, вот уже несколько месяцев он рекламировал свои товары и вел колонку в газете «Мерси бит». Слово «Битлз» не раз могло привлечь к себе его внимание. Впрочем, не надо забывать, что им руководили чисто профессиональные интересы коммерсанта, торгующего пластинками.

Брайен обращал внимание только на те группы, которые записывались на пластинки. Но ни одна из ливерпульских групп, упоминавшихся в газете «Мерси бит», этого не удостаивалась, поэтому естественно, что он просто не заметил каких-то «Битлз».

Разумеется, Брайен прекрасно знал, что в Ливерпуле полным-полно бит-групп и клубов. Но его это мало трогало, они не входили в круг его интересов. В двадцать семь лет он уже давно вышел из того возраста, когда околачиваются в кофейных барах и увлекаются бит-группами. Вот уже пять лет, как он всецело посвящал себя делу, и у него не оставалось времени для отдыха и развлечений, если не считать театра.

Однако Брайена задел за живое тот факт, что он понятия не имеет о пластинке, которую спросил парнишка, зашедший в его магазин. В конце концов, если эта группа, неважно какая и откуда, выпустила пластинку, он обязан об этом знать. И поэтому он твердо обещал Раймонду Джонсу достать для него пластинку и пометил в свой записной книжке: «My Bonnie», «Битлз». Проверить в понедельник».

Раймонд Джонс упомянул о том, что пластинка выпущена в ФРГ. Это уже облегчало задачу. Брайен позвонил в несколько магазинов, которые торговали иностранными пластинками. Но о «Битлз» никто и слыхом не слыхал.

– Я мог бы остановиться на этом, но с давних пор для меня существовало только одно правило, которому я неукоснительно подчинялся: покупателю отказывать нельзя. Да и мое самолюбие было уязвлено: за каких-то два дня у меня трижды попросили совершенно неизвестную мне пластинку. В понедельник утром, еще до того, как я начал заниматься заказами, пожаловали две девицы и снова попросили пластинку.

Брайен связался со своими многочисленными ливерпульскими знакомыми и, к великому своему удивлению, выяснил, что «Битлз» - это не просто британская, а не немецкая, группа, но ливерпульская!

Он спросил продавщиц в своем магазине, что они знают о «Битлз». «О, это сказка!» Затем последовал новый сюрприз: Брайен узнал, что эти парни даже бывали у него в магазине. Он, без всяких сомнений, неоднократно видел их во второй половине дня, не имея даже представления о том, кто они такие.

– Одна из продавщиц сказала мне, что это именно те парни, которые раздражали меня тем, что битый день толкались у прилавков, слушали пластинки, но ничего не покупали. Такая нечесаная кодла в коже. Но поскольку девушки утверждали, что они очень симпатичные, я их не выгнал. Как бы то ни было, в послеобеденное время они были завсегдатаями магазина.

Брайен решил сам отправиться в «Кэверн» и разузнать подробности о «Битлз» и их пластинке. Коль скоро покупатели проявляли к ним такой интерес и учитывая, что это местная группа, ему, как толковому бизнесмену, следовало бы самому озаботиться их пластинками.

– Я, разумеется, не был членом клуба «Кэверн» и страшно стеснялся идти в молодежный клуб. Я боялся, что меня не пропустят. Поэтому я обратился за помощью в «Мерси бит». Они позвонили в «Кэверн», сказали им, кто я такой, и попросили, чтобы меня пропустили.

Впервые Брайен пришел в «Кэверн» на дневной концерт 9 ноября 1961 года.

– Темень, сырость, вонища, - я сразу же пожалел о своем порыве. Шум стоял оглушительный, из усилителей неслись в основном американские хиты. Помню, что, слушая шлягеры, которые они наяривали, я подумал: «Может быть, существует какая-то связь между «Кэверн» и моей «Двадцаткой лучших»?» Потом вышли «Битлз», и я впервые увидел их воочию. Весьма неопрятные и не очень чистые. Во время выступления они курили, ели, болтали друг с другом и в шутку обменивались тумаками. Они то поворачивались спиной к публике, то орали на слушателей и хохотали над собственными остротами. Но они, совершенно очевидно, вызывали колоссальное возбуждение. Казалось, от них исходит какой-то магнетизм. Я был покорен.

Особенно очаровал его парень, который больще всех орал и скакал по сцене. Брайен, поначалу не ведавший, кто есть кто, лишь впоследствии узнал, что парнем, от которого он не мог оторвать глаз, был Джон.

Но Брайен Эпстайн пришел сюда не для того, чтобы смотреть. Он пришел заключить сделку. Диск-жокей Боб Вулер объявил в микрофон, что в зале присутствует мистер Эпстайн из «НЕМС»: «Давайте поаплодируем ему как следует».

Объявление возымело действие, и Брайен сумел пробраться поближе к сцене, откуда уже можно было докричаться до «Битлз».