Я, может быть, сожалел бы, что он явился на свет, называл бы вместе с Давидом: "Сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто бы дал мне умереть вместо тебя, Авессалом!" (2 Цар. 18, 33), но я не мог бы прогнать его из дому или отказаться назвать его сыном. Он мой сын, и будет моим до смерти. Вы, наверное, чувствуете, что, будь это ваш сын, вы бы так же поступили.

То же чувствует и Господь по отношению к вам, Своему избранному кающемуся чаду. Вы - Его чадо, так я надеюсь, так думаю. Ваше стремление к Нему дает мне повод думать, что вы из Его детей, и Господь, взирающий с небес, знает ваши мысли.

Что мне сказать? "Как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его" (Пс. 102,13). Он сжалится над вами и примет в Свои объятья. Не бойтесь, в этом стихе сказано: "Он сжалился над ним".

БОГ ВЫХОДИТ ТЕБЕ НАВСТРЕЧУ

Заметьте себе еще быстроту в действии Божественной любви. Сказано: "Он побежал". Вероятно, он ходил по крыше своего дома, поглядывая, не увидит ли своего блудного сына. И вот однажды утром его пристальный взор различил вдали жалкую фигуру. Не будь он отцом, он никогда не мог бы в этой фигуре узнать своего сына - так он изменился! Отец всматривался и всматривался, пока не сказал себе: "Это - он! Но что сделали с ним голод и страданья!"

Отец спускается, и, кажется, я вижу, как он бежит вниз по лестнице. Слуги направляются к окнам и дверям, чтобы видеть, куда бежит их хозяин, и спрашивают: "Куда спешит хозяин? Давно уж он так быстро не бегал". Вон он бежит не по дороге, это было бы дальше, а кратчайшим путем, напрямик. И вот прежде, чем сын мог его заметить, он уже с ним, пал ему на шею, целует и обнимает его.

Мне вспоминается один молодой человек, расточивший свое имение, который был принят точно так же. Вот он перед вами - это я сам. Я сидел в маленькой часовне, не думая о том, что Отец мой видит меня; несомненно, я был очень далек от Него. Я чувствовал, что нуждаюсь во Христе, но не знал, что мне делать, чтобы спастись. Хотя мне и знакома была буква Писания, но плана спасения я совершенно не знал: меня учили этому в юности, но я все же ничего не знал. Я что-то чувствовал, но не успокаивалась ни в чем душа моя.

Я думаю, никто не мог бы чувствовать себя таким далеким от Бога, каким я чувствовал себя в то время. И, однако, в одну минуту, буквально в одну минуту, как только я услышал эти слова: "Ко Мне обратитесь и будете спасены", как только я обратил взор на распятого Христа, я почувствовал полное примирение с Богом и уверенность в том, что мои грехи прощены. Я уже не мог более уйти от моего Отца. Примирение совершилось в одну минуту, и Он пал мне на шею и целовал меня.

Я надеюсь, что это же случится и с вами сегодня прежде чем вы закроете эту брошюру, прежде чем вернетесь к своим сомнениям, страхам, вздохам и слезам.

Надеюсь, что Бог любви поспешит к вам навстречу, падет на шею и будет целовать вас.

БОЖЬЕЙ ЛЮБВИ НЕТ ГРАНИЦ!

Остановившись на чутком внимании, сострадании и поспешности отца, не забудем о его близости. "Пал ему на шею и целовал его". Я испытал это сам и не могу передать, как это чудно: "пал ему на шею"!

Если бы он стоял вдали и сказал: "Иван, мне хочется тебя поцеловать, но ты слишком грязен; я не знаю, что у тебя под этими грязными лохмотьями, и не расположен сейчас упасть тебе на шею, ты слишком далек от меня. Я люблю тебя, но есть границы для проявления любви. Когда ты будешь в лучшем виде, тогда я проявлю к тебе любовь, а теперь не могу, ты слишком плох". Но нет, отец пал на шею сына прежде, чем он умылся, - вот где чудо!

Я понимаю, что Господь проявляет любовь к душе, омытой Кровью Христа, и знает ее. Но как может Он пасть на шею скверного грешника, который стоит перед Ним бедный, не имеющий ничего хорошего в себе, грязный, блудный?! Бог падает ему на шею и целует его, - чудная тайна любви! Завеса спадет с наших глаз, если мы вспомним, что Господь смотрит на грешника не какой он есть, а на грешника как бы сокрытого во Христе. Заметьте, как близко подходит Господь к грешнику.

Рассказывают об одном известном мученике, к которому, когда он был в тюрьме, пришел глубоко отчаявшийся человек, чтобы облегчить душу свою покаянием. Мученик взглянул на него сурово и стал строго его обличать. Бедный грешник сбежал от него и томился до тех пор, пока не нашел более снисходительного слугу Божьего, который выслушал его со слезами на глазах.

Без сомнения, у мученика была чистая, любящая душа, но строгость его манер оттолкнула кающегося. У нашего Небесного Отца нет таких манер. Он любит принимать блудных. Он не говорит грешнику "назад" или "прочь", а падает ему на шею и целует его.

КАЮЩЕГОСЯ БОГ ПРИНИМАЕТ

Можно извлечь еще одно отрадное утешение из этого поступка отца: поцеловав сына, он признал родство с ним и сказал ему: "Сын мой".

В этом поцелуе был также знак прощения. Отец не мог целовать сына, если бы сердился на него; он простил его, простил совершенно. Тут было даже нечто большее, нежели прощение, а именно: принятие вновь. В этом поцелуе как бы звучало:

"Я принимаю тебя вновь в мое сердце как достойного сына и отдаю тебе все, как и твоему старшему брату, - потому я тебя целую".

Это был также поцелуй довольства - он радовался сыну более, нежели виду своих полей, откормленных стад и всех своих сокровищ. Он радовался возвращению своего бедного блудного сына! Несомненно, все это заключалось в поцелуе отца.

И если бы сегодня мой Отец и ваш Отец встретил вас кающихся, Он в ту же минуту дал бы вам почувствовать, что вы - Его дети, и, возвращаясь домой, вы бы уже взывали: "Авва Отче!".