Наша троица быстро шла по пыльным тоннелям катакомб. Впереди с мешком на голове и масляной лампой в руке шла Лили. Я держался за конец цепи, на которой как собака была привязана красотка. Перед тем как спуститься под землю мне пришла в голову очередная гениальная мысль, сделать из мешка балахон на подобии куклуксклановского и напялить ей на голову. В подземельях под Шателье, наверное, шатается много народа и мне не хотелось светить себя и красотку. Рот у Лили был заткнут кляпом, и говорить она не могла, мою же физиономию по самые глаза закрывал платок. Долго убеждать красотку отвести нас к дому Барота не пришлось, три свежих трупа в качестве аргументов, убеждали мгновенно, и теперь Лили рысила впереди нас с Тузиком, как заправский спелеолог. Через час мы оказались под Шателье и нам начали попадаться подземные обитатели. Жизнь на поверхности многим была не по карману и поэтому самая обездоленная часть населения ютилась в катакомбах под городом. Нашу странную процессию старались просто не замечать, дети подземелья любопытством не страдали, длинный нос обычно укорачивали вместе с головой. Пару раз на нас пытались ограбить, но Тузик не оставил нападавшим никаких шансов. По моим подсчетам, шестеро идиотов улепетывали по тоннелям в разные стороны, с вырванными кусками мяса из задницы, у малхуса тоже оказалось своеобразное чувство юмора. На нашем пути начали попадаться подземные площади и торговые улицы, на которых местное население торговало разной дрянью. Миновав населенные районы, мы снова углубились в лабиринты низких захламленных тоннелей и наконец, прибыли на место. Вход в подвал дома Барота находился за кучей мусора, и нам пришлось метров двадцать ползти на четвереньках. Лаз привел нашу компанию в небольшую комнату с лестницей на стене.

Приказав Тузику сторожить красотку, я полез наверх. Лестница привела меня в очень узкий коридор, по которому можно было передвигаться только боком. Время от времени, из отверстий в стене на уровне глаз, пробивались лучики света. Каждое такое отверстие позволяло подглядывать за происходящим в доме. Сканирование обнаружило наличие четырех человек на первом этаже дома, а визуальный осмотр через глазки показал, что это две служанки и два охранника. Одного здоровенного лба кухарка кормила на кухне, другой же молодой бандит тискал в подсобке горничную. Коридор снова уперся в лестницу, и я поднялся наверх. На втором этаже мне довелось стать свидетелем более занимательного действа. Сначала я обнаружил две ауры в угловой комнате, а потом услышал и звуковое сопровождение. Обычно такие звуки сопутствуют процессу выращивания рогов на голове обманутого мужа. Барота уже не было в живых, а рога у него росли со страшной силой. В обычный гроб покойник уже, наверное, не влезет, рога не поместятся. Чем ближе подходил я к глазку в стене, тем больше меня донимало любопытство, кто это там так героически трудится? Мое воображение рисовало трехметрового гиганта, насилующего малолетку, но как мы бываем, далеки от истины в своих умозрительных заключениях.

Зрелище, увиденное в будуаре супруги Барота, повергло меня в шок. На здоровенной кровати под балдахином, пышнотелая мадам невысокого роста, скакала на тощем как глист, прыщавом юнце и орала, будто ее режут. После пяти минут кроватетрясения парочка, наконец, распалась, и я понял, чем прельстил прыщавый дамочку. Разговор в будуаре удивил меня еще больше чем домашнее порно. Сексуальный террорист требовал от любовницы двадцать империалов за услуги и грозился, в противном случае больше ее не обслуживать, потому что у него в городе навалом выгодной клиентуры. Мальчик явно заблудился по жизни, если считает что долго протянет, играя в любовь с женами власть имущих. Смерть поджидала молокососа в будуаре каждой любовницы, так что его кончина мало кого удивит.

Толстушку душила жаба, но сладострастие пересилило жадность и она, достав из потайного ящика секретера кошелек, отсчитала уроду двадцать империалов. Скачки с воплями возобновились, и кровать снова заскрипела как немазаная телега. Скорее всего, прислуга в курсе развлечений хозяйки, если она так разнуздано ведет себя в отсутствии мужа. Желание смотреть на этот безобразие у меня отсутствовало, пора было приступать к делу, ради которого мы тащились по грязным подземельям. Мне удалось в стене коридора обнаружить небольшую потайную дверь, закрывающуюся на задвижку. Тихий скрип несмазанных петель не отвлек парочку от их увлекательного занятия. Два удара кинжалом поставили точку в этой любовной истории. Я оставил кинжал Барота в груди его жены в надежде выдать убийство за дело рук ревнивого мужа. Наспех обследовав будуар покойной нимфоманки и не найдя ничего полезного, я забрал деньги из тайника и покинул помещение. Назад в усадьбу мы вернулись уже в темноте. Лили снова заняла свое место на цепи в кладовке, а мы с 'Первым' избавились от трупов, сбросив их в канализацию.

После ужина я, лежа на кровати, пытался уснуть, но мрачные мысли не давали мне этого сделать. Прошло меньше недели с момента моего появления в Шателье, но за все это время у меня не было даже спокойной минуты. В джунглях среди диких зверей намного безопаснее, чем среди двуногих собратьев. Что готовит мне завтрашний день? Следующим меня должен навестить Луц, которого я пригласил в гости. Если еще и он собирается меня грохнуть, то это уже будет полный 'атас'.

– Решил Игорек заняться кузнечным делом, а вместо этого как Чикатило режет всех подряд. Если так и дальше дела пойдут, то Шателье скоро опустеет, – бродили в голове мысли отдававшие черным юмором.

Плюнув в сердцах, я перевернулся на правый бок и провалился в сон без сновидений.

Урчание в животе подняло меня с кровати, организм требовал пополнения запасов физической и магической энергии потраченной за вчерашний сумасшедший день. Арделия встретила меня в кухне с озабоченным видом и молча поставила передо мной тарелку с едой. Я есть не стал, а отправился смывать с себя грязь вчерашних приключений. 'Первый' забрал грязную одежду и принес чистую. Вопросов шак не задавал и только настороженно поглядывал на меня.

– Чего молчишь? Не нравится тебе такой хозяин? – задал я вопрос 'Первому'.

– Хозяин мне всегда нравится.

– Тогда чего молчишь и смотришь как на ущербного?

– У хозяина был вчера очень тяжелый день, и я просто не хочу его беспокоить, а смотрю так, потому что мне хозяина жалко, а помочь ему ничем не могу. Хозяин добрый, а кругом одна кровь.

На этой веселой ноте разговор и закончился. После еды мы с шаком спустились в подвал и навестили Лили. От самоуверенной красотки остались одни воспоминания. Перед нами забившись в угол, сидела полуседая, грязная старуха с лихорадочно горящими глазами. Я приказал 'Первому' принести воды и заставил Лили вымыться и надеть чистую одежду. После водных процедур красотка приняла более или менее привычный вид. Седина оказалась белой пылью из мешка, в который я нарядил Лили, и у меня полегчало на душе. Злобный взгляд пленницы, брошенный из-под насупленных бровей, окончательно меня протрезвил. Змея устала и испугана, но по-прежнему опасна и ищет подходящего момента, чтобы ужалить.

– Если рыдать по всякой сволочи, которой случайно не удалось меня убить, то долго не протянешь, – пришел я к здравому выводу и успокоился.

Дела в кузнице успешно продвигались вперед, и мне потребовалось всего два часа, чтобы проковать отремонтированный инструмент, и можно сдавать работу заказчику. Обсудив с Ломаром планы на завтра, я вернулся в дом. Арделия бродила чернее тучи, и мне с трудом удалось ее убедить, что новых нападений не предвидится. Стоило только мне это сказать, как раздался стук в ворота.