Въезд Михаила в Парм был очень торжественен. Он заранее позаботился о создании ликующей толпы, но быстро выяснилось, что труды напрасны. Толпа бы появилось и без этого.

Бедные жители Ранига отвыкли от побед. Бесцветное правление Миэльса нельзя было назвать богатым на большие сражения, а тем более, победы в них. Новости о разгроме объединенных сил Томола и Кманта произвели на всех неизгладимое впечатление.

Толпы горожан заполнили улицы на всем протяжении от западных ворот до дворца. Всем хотелось увидеть победоносную армию Ранига.

Впрочем, первое, что бросилось в глаза короля, были разрушения за воротами Парма. Они остались со времени схватки с имис. Канцлер распорядился заделать дыры в дороге и домах, а также соскрести сажу, но прошло меньше пары дней — рабочие не успели все привести в порядок.

«Что они сделали с моим городом? — подумал Михаил, взирая на следы сражения, — Пожалуй, нужно вообще запретить ишибам демонстрировать свою мощь в пределах городских стен. Или выделить специальное поле. Лучше — рядом с Академией».

Но это были прожекты. Территория будущей Академии еще не окончательно утверждена. И подумать о ней мешали громкие крики и мелькание каких-то праздничных разноцветных лент перед глазами.

Король Ранига остался верен себе. Ликование толпы не имело лично для него никакого значения. Но зато его спутники наслаждались этим. Ради них, а также своих союзников-эльфов можно было не только потерпеть, а даже организовать подобное мероприятие.

Он ехал на белой лошади, а рядом с ним на черной гарцевала принцесса. Остальные члены штаба держались немного позади и было совершенно понятно, кому адресованы приветственные крики. Королю и будущей королеве. Возможно, думал Михаил, даже королеве в большей степени. Анелия была настолько красива, что люди, которые не знали ее, предполагали, что за внешней красотой скрывается и внутренняя. Что принцесса добра, великодушна и мягкосердечна. Такая окажется хорошей королевой, будет заботиться о народе, станет полезной даже самому ничтожному из своих подданных. Размечтались. Правитель Ранига склонялся к мысли, что, пожалуй кроме него и Ксарра, до простого народа в мире Горр нет никому дела.

Однако король старался хорошо сыграть свою роль. Он приветливо улыбался, махал кому-то рукой, но его улыбка приобрела искренность лишь на подходах ко дворцу. Там толпа состояла большей частью из солдат и офицеров, оставшихся в столице или взявших увольнение и прибывших из соседних населенных пунктов. Михаил помнил многих из них. Особенно, тех, кто присоединился к нему в Сцепре. А если говорить о солдатах, которые были с ним до взятия Сцепры, то король знал их просто отлично. Взять, например, знаменитого забияку — лейтенанта Тшаля, служившего гонцом еще до захвата самой первой крепости. Этот лейтенант как раз стоял в первом ряду почти около самых дворцовых ворот и энергично приветствовал своего короля. Михаил вызвал его из захолустной крепости Зарр, комендантом которой тот был, для вручения награды.

Присмотревшись к Тшалю, его величество отметил, что вид у лейтенанта немного растрепанный, а на щеке алеет свежая царапина. Не иначе подрался опять с кем-нибудь на дуэли, сняв предварительно амулет Террота. У короля мелькнула мысль, что нужно поскорее вручить шалопаю награду и выслать его прочь из столицы, чтобы не пришлось забирать ее назад. Некоторых людей не следует вводить в искушение мирной жизнью столицы.

Под приветственные крики Михаил наконец-то вошел в свой дворец, уже давно ставший ему домом. Ему очень хотелось заняться самым главным делом. В нижнем подвале дворца находился ти-компьютер, собранный из обычных глиняных кубиков и предназначенный для расчетов амулетов.

Вопросы политики пока что не волновали короля. Он сделал все, что мог еще позавчера, разослав несколько курьеров с приказом найти фегридских имис, если те еще не покинули Раниг, и передать им послание о том, что король готов принять их. Также отправил письмо императору Муканту. В нем он выразил сожаление по поводу ошибочного нападения на имис и предлагал встретиться для переговоров. Что следовало сделать еще? Ничего. Оставалось лишь ждать и уповать на удачу.

Войдя по дворец и обменявшись краткими репликами с канцлером и казначеем, Михаил сразу же направился к подвалу, невзирая ни на какие другие дела. Но на пути тут же возник генерал Ферен.

— Твое величество, — сказал он, — Все свитки давно готовы. Осталось только поставить на них королевскую печать.

Наградные свитки были написаны в огромном количестве. Король должен приложить к ним собственную «подпись» — ти печать, которую, как считалось, невозможно подделать.

— Потом, генерал, потом, — ответил он, — Ближе к вечеру. Сейчас я занят.

— Но церемония начнется завтра утром, твое величество.

— Я знаю. Но все равно — потом.

— Твое величество, мы можем не успеть.

— Генерал, у меня есть важные дела. Я должен разобраться с ними как можно скорее. А после награждения времени уже будет мало. Предлагаю через несколько дней выступать для присоединения новых территорий к короне. Поэтому если опасаешься, что не успеешь подписать приказы, у нас есть канцлер, наконец. Пусть он подпишет хотя бы часть свитков. Или Верховный ишиб. Я дам им полномочия.

Михаил очень торопился с походом. Он исходил из принципа «куй железо, пока горячо». Короли Томола и Кманта формально отдали ему земли. Они согласны с договором. Так нужно немедленно брать! Пока не произошло что-то, что поставит под сомнение его права на новые территории.