– Хорошо ли вас содержат в нашей столице?
– спросила она.

– Благодарю, ваше величество, - кивнул круглой головой князь.
– Я изведал ласку и от хана крымского, ленника великого султана, и согрет вниманием в вашей преславной столице, где имею свой двор, своих верных людей и помощников и все необходимое для поддержания моего престижа.

– Мне сказано, что вы проситесь в службу к великому султану?

– Да, моя султанша.

– Разве считаете, что у султана мало верных слуг?

Вишневецкий снова встрепенулся, выпятил грудь.

– Но не таких, как я, ваше величество!

– Можете объяснить?
– полюбопытствовала она.

– Меня высоко ставят и сам король польский Зигмунт-Август, и царь московский Иван, ваше величество.

– Достаточно ли этого, чтобы предстать перед великим падишахом?

– А еще я имею то, чего никто в мире не имеет ныне, моя султанша.

– Что же имеет такое светлый князь?

– Имею всю Украину в этой руке!

И он взмахнул правой рукой, и Роксолана заметила, что рукав его кунтуша унизан по краю крупными жемчугами, как у женщины.

– Кажется мне, эта рука между тем пуста, - улыбнулась султанша.

– Но она умеет держать меч!

– Что же это за меч, что его может испугаться целая земля?

– Ваше величество! Меч в верной руке! Султан Сулейман давно уже должен был бы забрать всю украинскую землю в свое владение, чтобы не лежала она пустошью, но не делает этого. Почему же? Все спрашивают, а никто не может ответить. Тогда скажу я. Султан не берет мою землю потому, что нет человека, который исполнял бы там его волю. А таким человеком могу стать я, Димитр Корыбут, князь Вишневецкий. Dixi [35] !

Ясновельможный бродяга подчеркивал еще и свою латинскую образованность, словно бы кичась перед султаншей и намекая на ее слишком уж простое для ее нынешнего, высокого положения происхождение. Разумеется, она могла бы надлежащим образом ответить на эту жалкую княжескую образованность, но не это занимало ее в данный момент - ужаснулась совпадению мыслей своих и этого пришельца, почти повторенных им в словах, которые еще недавно произнесены были во время ее беседы с Гасаном. Потому она тут же одними глазами спросила верного своего Гасан-агу: неужели передал князю ее мысли, призвал его в Стамбул? И Гасан точно так же глазами безмолвно ответил: нет, не говорил никому ничего, а этого человека никто не призывал, не приманивал - сам прибежал, как бездомный пес.

Но это не успокоило Роксолану. Наверное, есть вещи о которых запрещено думать. Ибо подумаешь ты - подумает об этом и кто-нибудь другой. Жестокая жизнь научила ее никому не верить. Даже богу, хотя к этому приучена была от рождения. Люди гибнут чаще всего не от слабости, не от недостатка сил, а из-за чрезмерной доверчивости. Она совершила непростительный грех, доверив опасно-огнепальные мысли о своей земле даже самой себе. И вот расплата! Они уже перестали быть ее собственностью, право на них заявляет этот пришелец.

Хотела все же проявить наивысшую справедливость даже к такому человеку, потому еле заметным жестом указала евнухам, чтобы подняли князя с колен и поставили перед нею как равного.

Вишневецкий истолковал это как поощрение и начал выпрямляться и пыжиться в пределах дозволенной сильными его стражами свободы, а Роксолана с безнадежным любопытством, смешанным со страхом, рассматривала этот угрожающий образчик человеческой породы, который внешне мог казаться чуть ли не совершенным, хотя в душе у него клубилась тьма почти адская. Такими проходимцами наполнены ныне, вероятно, все земли. Если у них есть к тому же еще кое-какие способности, тогда они могут прославиться и даже посягают на то, чтобы сравниться с гениями и титанами, но не поднимаясь до их высот, а коварно стаскивая гениев к своей низости и ничтожности. Откуда они берутся, какие матери их рождают и почему она должна стать жертвой одного из таких проходимцев с темной душой?

Но никто не должен был знать, как кипит ее разум. Спокойная, слегка улыбающаяся, сидела на пышном троне, почти ласково посматривала на Вишневецкого, отчего тот бодрился больше и больше; немного подумав, спросила, как же князь сможет выполнять султанскую волю в такой великой и, насколько ей известно, непокорной земле. Князь с бодрым нахальством сразу же заговорил о Днепре. Дескать, ко всему на свете есть ключ. Нужно только его найти, подобрать. Ключ ко всей Украине - Днепр. По Днепру она вытекает в широкий мир, а широкий мир ныне - это Османская империя. Стало быть, кто станет на этой великой реке, тот будет иметь в руках всю землю, будет надзирать за ней, словно сам господь бог. Какие у него мысли! Стать на Днепре, укрепиться в низовье реки, схватить Украину за горло и вот так защитить от казаков Крым и Стамбул.

Точно так же спокойно султанша прервала княжеские разглагольствования и спросила, кого и от кого он хочет защитить.

Вишневецкий снова повторил:

– Империю от казаков.

Ага, сказала она, как ей тут пытаются доказать, Украина нападает на османцев и на крымчаков? Может, князь еще не знает, что она, султанша, тоже по происхождению с Украины? До сих пор у нее было несколько иное представление о положении вещей. Теперь ясновельможный князь пробует раскрыть ей глаза. Дескать, нападает ее народ, а не на него нападают людоловы и грабители. А как же тогда быть с этой песней?