— Не мельтеши, Михалыч, — пробурчал Баландин. — Договорились. Чего уж теперь?

Савин еще поколебался, кивнул неловко и отошел.

— Так что скажешь, Палыч? — Баландин вернулся к прерванному разговору.

— Я не один в комитете.

— Только тюльку не гони. Ты на кредитном комитете, что Папа на правлении, — никто против тебя не пойдет.

— Да потому и не идут, что знают — по совести решаем. Палыч! Она элементарная воровка. Ей в собственном филиале обструкцию объявили. И как ты себе представляешь…

— Да никак! Что мы с тобой порешили, то и быть посему. И не дело каждого говнюка — шестерки…

Шелест прошел по залу, и все двигавшиеся до того фигуры застыли, обернувшись к открывшейся двери, где стоял, идеально вписавшись в косяк, и быстро оглядывал присутствующих крупный белобрысый милиционер в камуфляжной форме и с автоматом «Калашников» под правой рукой. Удовлетворенный увиденным, он отступил, и в зал головой вперед ворвался лобастый, с белесыми подвижными усиками на припухлой губе человек — сорокадвухлетний президент банка «Светоч» Владимир Викторович Второв.

— Извините за опоздание, — стремительно пробираясь по образовавшемуся проходу и то и дело всовывая ладонь в поспешно протягиваемые навстречу руки, говорил он. — Задержался в Центробанке. Не любят, ох и не любят нас в этом заведении. Через пять минут начнем. — И, сопровождаемый подскочившим Чугуновым, скрылся в дальнем, президентском кабинете.

Оживление в зале возобновилось.

— Похоже, Папу опять в ЦБ поцапали. И мы еще добавим. Быть буре. — Из головы у Забелина не выходил саднящий разговор с Савиным.

— Вляпываемся мы с этой фрондой. Ох, зря вяжемся. — Баландин испытующе пригляделся к Забелину. — Так что насчет Толкачевой?

— Будем пытаться.

— Я думал, ты друг, — не принял уклончивого ответа Баландин.

— Неужто сразу враг?

— Не друг, не враг. Попутчик. — И Баландин отошел к соседней группе. Шутил старый комсомолец принципиально.

А к Забелину тотчас подошла и подхватила его под локоть изнывавшая неподалеку Леночка Звонарева — управляющая Ивановским филиалом.

— Спасибо тебе, Алешенька. — Она намекающе кивнула на баландинскую спину.

— Так достал?

— Как с пальмы слез. В отличие от некоторых. Ты когда к нам приедешь?

— Да вроде как вы теперь не моя зона. — Забелин показал в сторону главного бухгалтера банка Эльвиры Харисовны Файзулиной, с неприязненным видом просматривающей, сидя в кресле, какой-то очередной промежуточный баланс. Ивановский филиал недавно в ходе очередной загадочной кадровой перетасовки был передан в ее зону ответственности.

— А я чья зона? Или тоже Эльвире Харисовне по акту сдачи-приемки? — В последнее время по банку ходили смутные сплетни о нетрадиционных наклонностях главбуха.

— Да неужто способен? — Забелин засветился смущением.

— Ты на многое способен. Но не советую. Хоть женщина я тихая, беззащитная.

И на Забелина через итальянскую оправу с веселой откровенностью посмотрела моложавая тридцатилетняя брюнетка, которая за четыре года до того пробилась к президенту банка с идеей создания филиала в текстильном Иванове. Услышав же уклончивое дежурное предложение проработать для начала ТЭО, она все с той же беспомощной улыбкой на румянящемся девичьем лице плюхнула ему на стол двухтомный бизнес-план, к тому же завизированный мэром. А еще через год Ивановский филиал перетащил на обслуживание губернские счета, а сама управляющая стала советником губернатора.

Как перефразировали знающие люди, с Леночкой Звонаревой мягко спать, но жестко просыпаться.

— Приеду! — выдавил из себя Забелин и, опережая следующий вопрос, уточнил: — Как только, так сразу.

— Врешь, как всегда, — справедливо не поверила Звонарева. Но тоже не больно расстроилась. Каждый год Леночка меняла своих помощников, тщательно отбирая их среди молодых и привлекательных сотрудников. — Не с этим я сегодня. Предостеречь хочу, чтоб не прокололся.

— О чем вы, сударыня?

— Да о том, о том. Лучше найди предлог и смойся, пока не поздно. Чем бы ни закончилось, никогда Второв вам сегодняшнего бунта не простит.

— Так что ж, продолжать глядеть, как валят банк? — перестал притворяться Забелин. — Мы ведь не Второву на верность присягали, а банку служить.

— Ты только никому больше этого не брякни. — Леночка быстро убедилась, что их не слышат. — И прошу — уходи. Хочешь, я предлог придумаю?

— Поздно, — подхватил ее под локоток Забелин.

Двери конференц-зала распахнулись, затягивая в себя заждавшихся, нервничающих людей. Забелин с внезапной догадкой закрутил головой — Юрия Павловича Баландина среди них уже не было.