– Здесь, - топает он ногой, - все и происходит. Выкладывается из дров луна, зажигается, и происходит весь обряд. Ночью. Холм расположен с севера на юг. В великое равноденствие солнце днем, а луна ночью точно стоят над этим местом. Все рассчитано.

– А почему земля черная? Ведь в степи она бурая.

– Ил из реки, - охотно поясняет лектор.

– Ясно! А почему, - не отстаю я, - жрецы живут вечно? Эти воблы сушеные, без капли живой крови, они тоже из вашей братии?

Ангел хмурится.

– Нет, они из южных народов. Культ отчасти взят у них. Жрецов берут на определенное время из определенных семей, туда же их возвращают, когда жрец состарится или заболеет.

– Значит, степь понимает тленное и вечное, божественное и людское, подытоживаю я.

– Конечно, - кивает Сын Луны.
– Вся обрядность направлена на постижение этих основополагающих истин.

– Но ведь это дремучее язычество!
– возмущаюсь я.
– Как ты, христианин, поддерживаешь его в таких необычных размерах?

– Я не христианский служитель, - морщится ангел, - и христианство - не последняя истина. В мире я представляю замыслы первопричинного, а не ваших пророков. Тем более не идеи враждующих друг с другом церквей. Местным людям еще долго до единобожия. У них примитивная социальная сфера, небольшое население и много земли. Ремесла и торговля в зачаточном состоянии. Вот наплодятся, уплотнятся, усложнят социальную инфраструктуру, тогда сами заговорят об единобожии. Это нормально!
– видя мою реакцию, успокаивает ангел.

– А Большая Черная Мать к чему?

– Как всегда! Женское начало в природе - рожать! Быть при родах! Плодиться - значит, жить и богатеть. Ей молятся при рождении детей, скота, просят хорошей погоды. Она заступница, кормилица, носительница человеков на теле своем. И она, конечно, светлая часть суток, олицетворяющая плодородие, жизнь.

– А луна - смерть, - понимаю я.
– Тьма и свет. Теплое и холодное. Радостное и жуткое. Плодородие и распад.

– Да, это так, - спокойно отвечает жрец.
– Вижу, ликбез пошел тебе на пользу.

– Хорошо, - продолжаю я, - с народом все понятно. Ему нужен урок Смерти!

– Конечно, - охотно поддерживает меня пророк.
– Только кровь останавливает бессмысленные убийства. Отвращение к ней делает человека способным к социальным преобразованиям. Он начинает терпеть других. Повышается ценность жизни.

– А при чем тут дети?
– вставляю я палку в радужные колеса.

– Ха!
– зыркает на меня пророк.
– Еще скажи: а при чем тут огонь? Сжигают, - он показывает на могучий лобок богини, - приносят в жертву ее детей, а не наших. Все мы ее дети!

– Так уж все!
– ехидно замечаю я.
– Помимо людей, есть еще множество плодов земли. Так почему не ограничиться ими?

– Ну ты даешь!
– снисходительно усмехается пророк.
– Чтоб вы да поверили в какие-то корешки и кусочки, будто они могут удовлетворить богов? Очнись! Только содрогнувшись, человек задумается. И жертва его - дань его глубине.

Он умолкает. Впервые я вижу эти ясные глаза озабоченными. Неужели местные его достали?

– Что, не хотят ходить строем?
– интересуюсь я.

Ангел не шевелится. "Чтоб сбить нас в кучу, надо хорошенько напугать каждого. А к этому надо иметь талант. Пугало ты, пугало, к тому же не ведаешь, что творишь", - грущу я. Льноволосый поворачивается и пристально смотрит на меня.

– Остановись, - поднимает он правую руку, - прекратим на этом. Лучшего окончания разговора нам не придумать.

И мы замолкаем, но зубы дракона уже посеяны.

– Ребенка нельзя! Он нить, - трепещет все во мне.
– Он единственное наше оправдание на земле. И его в огонь?

– Не нравится? Что же делать, если вы таковы? По-другому к вам не пробиться.

– Почему восстали ангелы?
– тихо, не обращаясь ни к кому, говорю я.

Он запинается:

– Что?

– Почему восстали ангелы?
– громко повторяю я.

– Зачем тебе это?
– Ледяное шило впивается в меня.

"Ого, его, кажется, разобрало!" - с удовольствием отмечаю я.

– Не хочешь отвечать, или мне самому тебе это рассказать?

– Ответь, если можешь, - кривит губы и отходит от меня Сын Луны. Он стоит у спуска, спокойно сложив руки на груди. Ждет.