Всю оставшуюся часть ночи до наступления утра она не смогла сомкнуть глаз. События последней половины суток не выходили у неё их головы: сначала её жених - в объятиях кокотки, затем она - в объятиях первого приглянувшегося ей мужчины. Казалось, за эти часы она повзрослела на несколько лет. Из наивной, правильной и послушной девушки она превратилась в целеустремленную, соблазнительную женщину, не доверяющую лести и презирающую светские порядки. Все это было слишком значимым и волнующим, чтобы она смогла от этого отрешиться хотя бы на некоторое время и спокойно предаться сну, последовав примеру своего любовника.

Любовника! Как непривычно, странно, но в то же время победно и сладостно звучит это слово. Стоило ей хотя бы мысленно произнести его, как её сердце начинало трепетать от волнения, смущения и страха.

Падающий в комнату свет и шум пробуждающегося города известили её о том, что наступило утро. Пришло время разгульной птичке возвратиться в свою золотую клетку, пока её отсутствие никто не обнаружил.

Ее голова покоилась на его плече. Одной рукой он обвивал её талию, а другой - удерживал её руку. В его объятиях было сладко, спокойно и уютно, а вне их пределов её ожидали неприятности и мерзкая действительность. Но в эту действительность необходимо было вернуться! Она осторожно убрала руку своего любовника со своей талии и медленно, стараясь создавать как можно меньше шума, покинула любовное ложе. Теперь ей предстояло облачиться в свою одежду и собрать все свои аксессуары. Собственными силами она одела платье, с трудом справившись со шнуровкой и неудобно посадив лиф.

Перед тем, как уйти, она подошла к кровати и внимательно посмотрела на своего спящего любовника. Его сон был крепким и безмятежным, что свидетельствовало о его молодости, здоровье и спокойном характере. На его губах была легкая улыбка. На вид ему было не более двадцати пяти лет. Как имя этого неизвестного мужчины, вошедшего в её жизнь? какого он происхождения? как попал на этот маскарад?
– для нее, пожалуй, навсегда останется тайной. Она вдруг подумала, что, возможно, встретив его при других обстоятельствах, она смогла бы его полюбить. Впрочем, теперь все это было уже неважно.

Она тихо вышла из комнаты, оставив его одного.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Балы, вечера, рауты - какая скукотища!
– поделился своими впечатлениями с другом Василием Узоровым граф Владимир Елисеевич Вольшанский.
– Лицемерие, лесть и фальшь - три основных составляющих, которые непременно присутствуют в каждом из таких развлечений.

– Ты ещё забыл про сплетни, интриги и демонстрацию своих нарядов и драгоценностей, - дополнил его тот.

– Ошибаешься, Василь! Я ничего не забыл. Просто сплетни, интриги и демонстрация своих нарядов и драгоценностей - ни что иное, как лицемерие, лесть и фальшь. Где ты видел интриги без лицемерия, лести и фальши? То же самое - сплетни.

– Это так. Но вот что касается драгоценностей, то они, как правило, настоящие.

– А это ещё неизвестно!

Раут, на котором прозвучал столь критичный диалог, происходил в июне 1854 года в петербургском доме Марианны Пилевской - польской подданной, устраиваемом по случаю её приезда в Россию. Сей дом, ещё не так давно находившийся в полуразвалившемся состоянии, она получила в наследство от своих российских родственников. Благодаря своим деньгам, госпоже Пилевской за весьма короткое время удалось восстановить дом и обставить его по своему вкусу. Впрочем, хорошим вкусом эта дама не отличалась, о чем свидетельствовали неудачно подобранные тона обоев, холодный интерьер комнат и массивная, дорогая, но какая-то неуклюжая мебель. Помимо хорошего вкуса, которым госпожа Пилевская не отличалась, она к тому же не блистала умом и манерностью, зато славилась своей лестью, подражанием за знатными особами и транжирством. Устраиваемый раут был под стать своей хозяйке - пышный, скучный, глупый. Во всяком случае так считал граф Владимир Вольшанский, который сетовал на своего друга, затащившего его сюда.

Графу Владимиру Вольшанскому на вид было от тридцати пяти до сорока лет. Он был строен, обладал приятной внешностью и прекрасными манерами. Черты его лица были правильными и утонченными: небольшие темно-карие глаза, прямой нос, невысокий лоб, среднего размера губы. Его черные волосы с едва заметной, легкой проседью были прибраны по моде того времени: укорочены на затылке и висках и уложены спереди.

Друг Владимира Вольшанского Василий Узоров был несколько моложе его. В отличие от Владимира, он был не так строен, обладал не такими прекрасными манерами и не такими правильными и утонченными чертами лица, но отличался большей жизнерадостностью, энергией и оптимизмом.

– И все же в подобных торжествах имеется и приятная сторона, возразил Узоров.
– Где ещё можно увидеть столько прекрасных дам?

– Я уже вышел из того возраста, когда принято волочиться за дамами.

– Что за вздор! Сорок лет - самый расцветный возраст для такого мужчины, как ты: с титулом, богатством и положением. К тому же, ты уже пять лет как овдовел. Пора бы подумать если не о хорошей партии, то хотя бы о прелестной любовнице.

– Благодарю за совет.

В этот момент восторженно прозвучал голос хозяйки:

– О, княгиня! Как я рада вас видеть!

Взоры всех присутствующих обратились на вновь пришедшую особу, которую госпожа Пилевская назвала "княгиней". Утонченная и изящная дама лет тридцати - тридцати пяти, одетая по последней моде, подошла к госпоже Пилевской и приветственно наклонила голову.

– La mien cher!2 - не убирая своего сияющего восторга, сказала госпожа Пилевская.
– Как всегда ослепительна, очаровательна и элегантна! Какая честь для меня видеть вас на своем рауте!