— И какая с того провала польза? — Керумик всерьез заинтересовался рассказом.

— Господин сказал, что, если на край провала положить изображение живого существа и сосредоточенно думать об этом существе, изображение оживет.

— Статуя! — восхитилась Арлина. — Он решил оживить свою любимую!

— Конечно… Не буду рассказывать, как мы шли к Обманным горам, с какими чудовищами дрались, из каких ловушек друг друга вытаскивали… Складки лежали исключительно неудачно, нас даже в Хищные Лужи закинуло!

— Ого! — посочувствовал Керумик. А Арлина подумала, что Эрвар изменился не только внешне. Раньше он не пожалел бы времени, расписал бы героический путь сквозь складки, привирая через два слова на третье.

— Так или иначе, до цели мы добрались живыми и даже невредимыми, на что, по правде сказать, мы с Сарилеком не очень рассчитывали. А господин… вы бы его видели! Во всех передрягах ни разу не дрогнул. Глаза холодные, равнодушные, в них застыла одна мысль: вперед!.. А как до цели дошел — вроде бы заколебался. Но преодолел недолгую слабость, взял статую и скрылся в пещере. Мы с напарником устроились рядом в ущелье, костерок развели, сидим, отдыхаем… Полдня так прождали, а к вечеру появляется Лебедь. Мы его сначала и не признали — другой человек! В лице, в глазах не осталось и следа ледяной невозмутимости. Живые глаза. Только до краев полны ужасом. Лицо серое, губы дрожат, руки трясутся. Сразу начал наш костер затаптывать, скомандовал: «Уходим!» Нас, Охотников, Подгорный Мир приучил доверять напарникам без расспросов. Мы подхватили свои мешки, помогли господину погасить огонь. Сарилек все же не удержался, на ходу спросил: «Не получилось, господин мой?» Тот затравленно оглянулся через плечо, передернулся и ответил: «Получилось… Скорее, прочь отсюда!»

Дракон повел головой на гибкой шее. Арлина не поняла: то ли он изображает в лицах, как озирался перепуганный Сын Клана, то ли оглядывается на подозрительный кустарник.

— Шли ущельем до сумерек, а ночью мы с Сарилеком взбунтовались. Обманные горы — не то место, где можно разгуливать в темноте. Остановились, запалили крошечный костерок, сунулись к Лебедю с расспросами — и поняли: человек не в себе. Дрожит всем телом, лязгает зубами, смотрит мимо нас… Уложили мы его у огня, влили в рот вина из фляги. Бедняга задремал, только время от времени вскидывался и кричал во мрак: «Уведите ее отсюда! Не подпускайте ее ко мне!» Потом затих. К рассвету в ущелье заполз туман, густой, холодный и какой-то недобрый. Мы с напарником потушили костер, нагнулись над господином, чтобы разбудить… а он мертв!

— Кто его убил? — деловито спросил Керумик.

— Я не лекарь, но, по-моему, его убил страх… Переглянулись мы с Сарилеком и без слов друг друга поняли: нужно отсюда удирать…

— Как — удирать? — не поняла Арлина. — А погребальный костер?

— Какой еще костер, госпожа моя? Некогда было с такой ерундой возиться!

Арлина была потрясена до глубины души. Услышанное было для нее столь же диким и немыслимым, как слова Эрвара о том, что он съел собственный труп. А дракон невозмутимо продолжал:

— Надо было спешить, но Сарилек замешкался, чтобы снять с господина плащ. Свой-то он за два дня до этого спалил в Роще Огненных Фонтанов. А у Лебедя плащ был добротный красивый, ярко-зеленого цвета, да и фигурой Сарилек и господин друг от друга не отличались, — словом, обнова подошла моему напарнику так, что лучше некуда… А потом побрели ущельем — и уж поверьте мне на слово, в пути о поэзии не беседовали и птичек не слушали… даже если бы в том проклятом ущелье хоть одна птичка подала голос. Но все живое на нашем пути словно вымерло. А туман все гуще, все непрогляднее, мы уж и друг друга не видим… да и не смотрим по сторонам, дай Безликие не переломать ноги на камнях. Бреду и не без интереса прикидываю: удастся отсюда свои кости целыми унести или не удастся? Отвлекся на мгновение от этих увлекательных мыслей и слышу: напарник мой что-то бубнит сзади. Сам с собой разговаривает? Прислушался я… нет, он ко мне обращается! Конец фразы удалось разобрать: «…и лучше дай мне руку, а то мы в этой сметане друг друга потеряем…» Хотел я ему крикнуть, чтоб меня догонял пошустрее, но тут он вдруг спросил растерянно: «Эрвар, да ты ли это?..» Молчание, а затем робко так, неуверенно: «Госпожа?..» И — крик! Короткий такой вопль — и боль в нем, и смертный ужас… Крик пробил туман — и оборвался. Я — с мечом в руке — назад! Но разве в этом белом месиве что-нибудь увидишь! Враг вплотную подойдет, а ты его до удара не заметишь! Но все-таки разглядел я у самых своих ног зеленое пятно. Стою над неподвижным напарником, а туман расползается, тает, клочьями завивается. Не успел я понять, что случилось, как остались мы в пустом ущелье — я и бедняга Сарилек…

— Он что, тоже от страха умер? — уточнил Керумик.

— Может, и от страха. А только грудь у него была страшно раздавлена. Словно гнули вокруг тела стальную полосу… или словно обнял его кто-то с немыслимой, нечеловеческой силой…

Некоторое время все молчали, затем дракон заговорил с деланной бодростью:

— Но я хотел рассказать не о Сарилеке, а о провале. Надеюсь, госпожа уже догадалась, к чему я веду речь?

— Нет, — честно ответила Арлина, все еще переживающая трагическую гибель преданного своей любви Лебедя и злосчастного Сарилека.

— У Волчицы есть чародейный дар, я же помню! Можно было бы слепить из глины какую-нибудь тварь посимпатичнее. Госпожа отнесла бы наше творение в пещеру, опустила в провал… Только надо все время думать о безобидной зверушке, которая от страха перед хищниками принимает разные обличья.

— Думаешь, может получиться?!

— Думаю, имеет смысл попробовать. Даже если наше чахлое созданьице проживет несколько дней и сумеет принять лишь пару обликов — и это будет великолепно! Все, что нам надо, это подсунуть зверушку хозяину, схватить в охапку Араншу и убежать как можно дальше, пока наш «товар» не показал себя во всей красе.

От возмущения Керумик даже забыл страх перед драконом:

— Из всех затей, про которые мне доводилось слышать, это самая что ни на есть…

Дракон шевельнул лапой.

— Гениальная, — закончил Керумик тем же твердым тоном. — Но она решительно не подходит для высокородной дамы. Никуда я госпожу не пущу!

До этих слов Арлина еще сомневалась, принимать ли предложение Эрвара, но теперь ее колебаниям настал конец.

— Ой, как ты это грозно сказал! Скажи-ка еще раз! Не пустишь, да? Купи себе рабыню и ей приказывай!.. Эрвар, ты покажешь мне дорогу к той пещере?