Вольфганга подобная идея не впечатлила, и он дал хозяйке это понять, полностью ее проигнорировав. Эдриенн почесала его за ушами – там, где ему нравилось больше всего – и поднялась. Теперь она стояла увереннее, руки больше не дрожали, но она все еще чувствовала себя растерянной. Она пошла поставить чайник, включая по пути каждый светильник, мимо которого проходила.

Эдриенн отправилась к могиле, чтобы удовлетворить любопытство, которое не давало ей уснуть. Однако, побывав там, она уже сомневалась, что сможет выспаться. Облокотившись на кухонную скамью и уставившись лес за окном, девушка издала невеселый смешок. Силуэты деревьев были едва различимы на фоне неба. А посреди этих стволов был спрятан могильный камень – загадка, которую, как она думала, ей никогда не удастся разгадать.

Не уверена, что хочу оставаться в этом доме.

Эта мысль впервые пришла ей в голову. Узнав, что унаследовала Эшберн, Эдриенн представляла себе, как будет жить в нем, станет частью города и построит новую жизнь в доме своей двоюродной тетки, даже если тот окажется тесным, холодным или чудным.

Но Эшберн был более чем просто чудным. Обои, которые показались ей очаровательными на первый взгляд, теперь вызывали у нее приступы клаустрофобии. Стонущие трубы и скрипучие половицы говорили больше не о качестве здания, а об угрозах, таящихся в нем. А теперь еще и это ночное явление.

Эдриенн, внезапно обессилев, потерла ладонями глаза. Если мне больше не нравится в этом доме, не следует ли мне его продать?

Чайник закипел, но она даже не думала к нему подходить. Вместо этого она скрестила руки на груди и, прикусив губу, оглядела кухню, высматривая уродливые очертания лиц в узорах буфета и разглядывая вмятины на кастрюлях, висевших на противоположной стене.

Купит ли его кто-нибудь? Дом был старым и находился в двадцати минутах езды от Ипсона, совсем крошечного городка. В половине здания даже не было электричества. А все эти слухи о его истории: странная владелица, убийства, дети, бросающие друг другу вызов, кто осмелиться приблизиться к дому… кто захочет жить в таком месте?

Кроме меня?

От волнения Эдриенн закусила ноготь большого пальца. Как только она начала подумывать о продаже, мысль о потере Эшберна показалась ей отталкивающей. Быть может, Эдит и была странной, но Эдриенн была ей достаточно небезразлична, чтобы оставить ей личную спальню. Да и дом не лишен своего очарования. Эдриенн всегда нравилась эта старомодная эстетика с розовыми узорами. Даже если обстановка Эшберна немного потускнела от времени, нельзя было отрицать, что антикварная мебель и изящный фарфор были гораздо более роскошными, чем все то, что она могла себе когда-либо позволить.

А если она переедет, то куда? У нее не осталось в живых никаких родственников, о которых бы она знала. После окончания школы друзья разъехались по всей стране, и она почти с ними не общалась. Эшберн был единственным местом, где у нее были хоть какие-то корни, пусть и случайные.

Но это ночное явление…

Эдриенн взглянула на свои руки. Они, наконец, перестали дрожать, однако, в груди все по-прежнему сжималось от напряжения, а от стресса разболелась голова. Разум ее, тем не менее, прояснился, и вместе с этим пришло сомнение в реальности того, что она пережила.

Никто ее не преследовал, и, если не считать царапин от деревьев, она совсем не пострадала. Единственным физическим, осязаемым проявлением этого феномена были птицы, разлетавшиеся с деревьев.

Но я никогда еще не испытывала такого острого страха. Не могла же я все это себе придумать?

Она посмотрела в окно. Луна, огромная и тяжелая, близилась к полнолунию, наполняя мир снаружи прохладным, успокаивающим сиянием.

Мозг Эдриенн был слишком перегружен, чтобы ясно мыслить. Она вздохнула, снова поставила чайник на огонь и сосредоточилась на приготовлении чая. Когда она вернулась в гостиную, Вольфганг уже растянулся на ковре перед камином.

Пламя успокаивало, а его свет прогонял тени из комнаты. Эдриенн взяла поднос, поставила чай на круглый столик рядом со своим заряжающимся ноутбуком и протянула ноги к огню.

Я не обязана здесь оставаться. Вытянувшись, кончиком кроссовка она почесала Вольфганга по спине. Тот выгнулся навстречу и издал счастливое урчащее мурлыканье. Но, думаю, мне хотелось бы остаться.

Эдриенн откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Голова все еще гудела, поэтому она сделала усилие, чтобы очистить свои мысли и расслабиться. Долю секунду разум ее был пуст, а затем пришло воспоминание о том, как она помогала укладывать Мэрион – застывшую, безмолвную и холодную – в машину Джейн.

Новая волна тревоги поднялась в ней, и Эдриенн застонала. Что произошло с той дружелюбной студенткой-ветеринаром? Была ли она до сих пор в больнице, вернулась ли домой или…

Только не морг. Не думай об этом.

Эдриенн боролась с желанием встать и начать ходить по комнате. Будь у нее телефон, она бы позвонила Джейн. Вместо этого она застряла здесь со своими догадками и разыгравшимся воображением до тех пор, пока кто-нибудь не приедет в Эшберн или она сама не дойдет пешком до города.